Как она сегодня смотрела на меня. Как быстро отворачивалась. Как наши пальцы соприкоснулись на крышке банки. Как она сказала «ничего», хотя это точно было не ничего.

Блин.

Я тру ладонью лицо и заставляю себя вернуться к работе. И тут за спиной тихо скрипит дверь.

Оборачиваюсь и офигеваю. Потому что на пороге стоит Алиса.

Глава 29. Повтори и отпущу

Так и стоим и таращимся друг на другу несколько секунд. Похоже, она тоже не ожидала меня тут встретить. Решаю прервать долбанное театральное молчание.

— Ты не на речке, — говорю я первое, что приходит в голову.

Гениально, Силаев. Просто гений общения.

— Как видишь, — отвечает она и пожимает плечами. — Батюшка попросил помочь, — добавляет Алиса и проходит внутрь. — Сказал, там ткани нужно перебрать.

— Меня тоже попросил, — зачем-то говорю я.

— Я поняла.

Она подходит к низкому столу у стены и начинает разворачивать старую ткань. Свет из окна падает ей на волосы и рыжие пряди под косынкой будто вспыхивают.

Я украдкой смотрю на её профиль.

Красивая, блин. Красивая и вредная!

Резко отворачиваюсь и снова ковыряюсь в коробке.

Мы работаем молча. Каждый занят своим делом. В комнате мы вдвоём, но, блин, как же мне в ней тесно! Не знаю, как Алисе, а мне словно кислорода не хватает! Как будто тут толпа набилась. Как будто я в переполненном ночном клубе.

В груди всё сжимается от этой тишины и тесноты.

Меня то в пот бросает, то холодом пробирает. Словно я заболел. Я затылком чувствую её присутствие. Слышу её тихое дыхание. Даже не прислушиваясь, слышу!

Незаметно оборачиваюсь и снова смотрю на неё.

Алиса складывает одну ткань, тянется за другой, но край цепляется за деревянный угол. Она пытается осторожно вытянуть, не получается.

— Дай, — говорю я и подхожу.

— Я сама.

— Я вижу, как ты сама, — хмыкаю я.

Она хмурится, но не спорит. Я наклоняюсь рядом, беру ткань с другой стороны. Наши руки оказываются совсем близко. Пальцы почти касаются. Но Алиса успевает убрать руку.

— Подними чуть выше, — тихо просит она.

— Так?

— Угу.

Мы вместе освобождаем ткань. Она мягко соскальзывает с угла и падает мне на руки. Я хочу передать её Алисе, она тянется забрать, и наши пальцы всё-таки соприкасаются.

Не случайно уже?

Или случайно?

Я не понимаю.

Алиса замирает. Я тоже.

Пальцы у неё такие тёплые. Совсем чуть-чуть касаются моих, но мне хватает, чтобы сердце ударило так, будто я не ящик таскал, а марафон пробежал.

— Держи, — говорю хрипловато.

Она забирает ткань.

— Спасибо.

И отворачивается первой.

Я стою пару секунд как придурок, потом возвращаюсь к своему ящику. Но в башке такая каша, что я нифига не понимаю, что делать.

Ну, Силаев? Ты же хотел поговорить с Алисой? Вот он, тот самый случай! А у меня слова как будто в глотке застряли. Хрен его знает, с чего начать-то?

— Ты правда не пошёл на речку из-за работы? — вдруг спрашивает Алиса.

Я поднимаю голову.

Она не смотрит на меня. Складывает ткань, делает вид, что вопрос так, между делом.

— А что?

— Просто спрашиваю.

Усмехаюсь.

— А ты правда не пошла на речку из-за работы?

Поднимает взгляд на меня. Опять смотрим друг на друга.

— А что?

Мы, как два упёртых барана, не отвечаем. И оба это понимаем. Я-то точно, да и Алиса, судя по её глазам, всё это тоже легко считывает.

Опять долбанная тишина, которая напрягает больше, чем разговор. Из-за недосказанности, наверное.

Я отвожу взгляд первым. Да, первым. Потому что если ещё секунду буду смотреть на неё, то точно ляпну что-нибудь не то. Или подойду ближе. Или скажу то самое «прости» нормально, по-настоящему. А я, вроде, сначала собирался понять, за что.

Не хочу облажаться. Но и слабаком не хочу в её глазах выглядеть.

— Я вчера… — начинаю я, ковыряясь в ящике, типа там капец какое важное что-то лежит.

Алиса перестаёт складывать ткань. Замирает, но я прямо чувствую, как она напрягается. Это напряжение и мне передаётся.

Она ведь ждёт. Ждёт, конечно. Но почему я первый должен?! Во мне снова играет это упрямство и обида за её «никто».

Придурок, наверное, но ничего не могу с собой поделать. Она ведь тоже не права была!

— Что вчера, Артём? — так и не дождавшись продолжения, спрашивает Алиса.

По имени меня называет. От этого приятное тепло в груди растекается. И немного уверенности, что ли, появляется.

— Я не хочу опять сказать херню, — добавляю честно.

Алиса медленно поворачивается. Смотрит на меня.

— Тогда не говори, раз не уверен, — пожимает плечами.

— Вот и не говорю, — бурчу я.

И мне кажется или она чуть улыбается? Едва заметно, уголком губ. Что это значит?

В попытке не показать своё непонятное даже мне состояние опускаю взгляд снова в коробку. Хмурюсь. Как будто капец каким важным делом занят!

— У тебя грязь на щеке, — говорит вдруг Алиса.

— Где?

Я провожу рукой по лицу.