— Меня морили голодом лучшую часть трех столетий. Слуга зашвыривает куски полуобескровленных трупов, которыми я бы и собаку кормить не стал, а затем оставляет их здесь гнить и осквернять меня.

— Слуга? Какой именно?

— Со временем они менялись. О последнем я ничего не могу сказать. Запах, который они оставляют после себя, искусственный — из твоего мира, не из моего. И ночью сюда никто не заглядывает. Но вот уже месяц они вообще не появлялись.

Был ли способ расспросить остальных так, чтобы это было безопасно? Джексона — возможно, но никого другого.

— Сколько времени требуется вампиру, чтобы умереть от голода?

Мне ведь придется не просто освободить разгневанного вампира, но и придумать, как его накормить.

— Надеюсь, не так долго, как тебе потребуется, чтобы найти меня, — сказал он, тонко поджав губы. — Если ты ценишь свою жизнь и жизнь своего ребенка, ты должна найти меня быстро.

Были и другие вещи, о которых мне хотелось узнать — как работают его способности управлять снами, как он изначально оказался здесь заперт и сколько именно ему лет, но на данный момент последнее, в чем мне нужно было удостовериться, это моя безопасность.

— Ты обещаешь, что не причинишь вреда моему ребенку? Или мне? Или моим друзьям?

— А у тебя здесь есть друзья? — спросил он, приподняв брови.

— Кто знает, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы найти тебя. К тому времени они вполне могут появиться.

Я уже знала, что не хочу убивать Джексона. Я нахмурилась сама на себя. Проклятье, Эди, проклятье.

— Тогда я обещаю не убивать ни тебя, ни твоего ребенка, никого, кого ты назовешь другом. Просто найди меня как можно скорее.

Легче сказать, чем сделать. Но если Тени остались здесь на ночь, возможно, их удастся убедить или припугнуть, чтобы они помогли мне.

— Завтра я начну искать тебя в стогах сена.

На его лице отразилось недоумение.

— Здесь внизу нет никакого сена.

— Это называется идиомой. Ты многое упустил. Дай мне вернуться ко сну, ладно? Мне может понадобиться отдых.

На мгновение показалось, что он готов отказать мне — этого времени хватило, чтобы я задумалась, неужели даже вампирам бывает одиноко, — но затем он уступил. Я уснула.

***

Я проснулась с ощущением, будто совсем не отдохнула, но, по крайней мере, никто не пытался убить меня ночью. Или утром. Что бы там сейчас ни было. Я не почувствовала момента, когда ночь сменилась рассветом, но у меня было предчувствие, что Рэйвен спит — словно какая-то едва уловимая тяжесть спала с моих плеч. Я нашла пульт, включила свет и услышала, как Селин заворчала внутри своего дворца-кровати.

— Я в туалет. Если не вернусь через пятнадцать минут, высылай подкрепление.

Селин фыркнула. Носком ноги она отодвинула край шторы, и я увидела её лицо, уткнувшееся в подушку, прячась от света.

Я взяла с собой пакет с фастфудом, чтобы выбросить его, ну или для того, чтобы поговорить с Тенями наедине. Чем скорее я смогу выпустить их на поиски пленника, тем лучше.

Я отодвинула звонок и вышла в коридор и наткнулась на стопку коробок с одеждой, поверх которых лежала милая записка.

«Теперь ты моя должница», гласила она, а чуть ниже размашисто, словно автограф для фаната, было выведено: Эстрелла.

Так вот как звали ту вампиршу.

Дверь позади меня открылась, и я подпрыгнула, испугавшись, что Селин идет за мной. Она осталась стоять на пороге.

— Что? Ты не единственная, у кого есть мочевой пузырь, — запротестовала она. Затем её взгляд упал на коробки с одеждой высотой до бедра, и она увидела записку. Её губы, всё еще сохранившие цвет вчерашней помады, сморщились так, словно она только что лизнула лайм.

— Я не хотела…

Селин подняла руку, требуя тишины, а затем обошла меня, всё еще держа руку вытянутой. После этого она неторопливо направилась в ванную, а я побоялась идти за ней следом.

***

Разозлить Селин сильнее, чем это уже сделали поступки её Госпожи, было, пожалуй, невозможно. Я открыла самую верхнюю коробку. В ней лежала юбка в складку, со строго отутюженными плиссе, а под ней — аккуратно сложенный белый топ. Во второй коробке была обувь к юбке из следующей коробки — облегающая длинная юбка в пол с тесным черным топом-трубой?

Каждая коробка была столь же нелепой, как и предыдущая, и ко многим вариантам прилагались рекомендации по выбору обуви или украшений. Неужели она всерьез предлагала мне носить что-то из этого? Вещи действительно выглядели так, будто были моего размера, но все до единой казались откровенно уродливыми, и ни одна из них не смотрелась бы на мне хорошо через месяц, или через месяц после этого.