О самом Эйвинде она знала лишь то, что он был вторым наследником дома Хаконов. Если о ярле Хаконе и его старшем сыне Атли Хаконссоне знали все, то сам Эйвинд оставался загадкой. Гекла скрестила руки на груди, стараясь унять раздражение. Затем вспомнила письмо Рея, где тот ручался за Эйвинда как за умелого предводителя.

Она уже раскрыла рот, чтобы спросить, кто из них Эйвинд, когда двери медового зала с грохотом распахнулись. Мужчины за длинным столом мгновенно вскочили на ноги. Гекла обернулась. В зал широким шагом вошли двое. Щурясь от яркого утреннего света за их спинами, она сперва разглядела коренастого мужчину с внушительной седоватой бородой. На нем были лучшие доспехи, какие ей доводилось видеть, украшенные знаком дракона дома Хаконов. Но когда ее взгляд перескочил на второго, более высокого, в алом плаще, развевавшемся за плечами, ее сердце ушло в пятки.

Она знала этот плащ.

— А, все уже здесь!

Она знала этот голос.

Мужчины подошли ближе, и Геклу охватило странное оцепенение, словно все это происходило не с ней. Но затем случилось неизбежное. Их взгляды встретились. Карие глаза мужчины едва заметно округлились. Мягкие губы, те самые, которые она пыталась забыть, приоткрылись. Он провел рукой по замысловатым воинским косам, заплетенным вдоль висков. Тем самым, которых Гекла касалась прошлой ночью.

Ее любовник пришел в себя раньше нее.

— Рад встрече. — Он протянул большую ладонь. — Я Эйвинд Хаконссон.

ГЛАВА 2

Накануне ночью

Солнце медленно ползло к горизонту, а в воздухе стоял сладковато-тяжелый запах жатвы. Этот аромат пробудил в Гекле тысячу воспоминаний: низкий голос отца, поющего песню жнецов во время уборки ячменя; рассказы бабушки, чьи скрюченные пальцы ловко орудовали с прялкой. Ферма ее семьи в Мидфьорде находилась гораздо южнее, и воздух там был мягче, чем здесь, в Истре. Но запах урожая был точно таким же.

На этой неделе измученные крестьяне Истре должны были убрать ячмень, а потом готовиться к тревожной зиме. Но сегодня по просьбе вождя они собрались на площади вместе с остальными жителями.

Скрестив руки на груди, Гекла наблюдала за празднованием Ночей Зимы. Позади нее высился помост с тремя V-образными столбами, которые Клитенары обычно использовали для казней. Сегодня же на нем расположилась группа седобородых воинов, отбивавших мерный ритм на барабанах.

Жаровни освещали всю площадь, включая орешниковые шесты, обозначавшие границы бойцовского круга. Торговцы расставили лавки, в воздухе смешались запахи лепешек и жареной курицы. В толпе передавали рога с элем, м люди пребывали в добром расположении духа.

Голова Геклы уже туманилась от выпитого в «Голодном Клинке» эля, которым она заливала раздражение. Этот праздник был ошибкой, но Лофтур Всеневедущий, как она мысленно переименовала его, не желал слушать ее предостережений. Мало того что этот человек пресекал любую попытку расследовать появление смертоносного тумана на окраинах Истре. Так еще и видеть, как люди празднуют Ночи Зимы, пока рядом таится такая угроза, было Гекле просто невыносимо.

Туман сегодня не показывался, но Гекла поглядывала на частокол стен, чувствуя кожей нарастающую тревогу. Следовало бы сохранить ясную голову, но внутри бурлили недели раздражения. А Халльдора, разносчица из «Голодного Клинка», только подливала масла в огонь.

— Ты заслужила немного веселья, — подмигнула она, впихивая в руки Геклы рог за рогом.

Гекла подозревала, что эль был знаком благодарности. Сразу по прибытии в Истре она заметила на щеке Халльдоры характерные синяки. И когда наконец сумела загнать трактирщицу в угол и остаться наедине, протянула ей кошель с монетами.

— Закопай где-нибудь в надежном месте. И если однажды решишь уйти от него, у тебя будет выбор.

В темных глазах Халльдоры заблестели слезы. А Гекла не смогла признаться, что когда-то сама мечтала, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для нее. Это были не просто монеты или путь к спасению. Это было признание. Я вижу тебя, говорил мешочек. Я понимаю. Гекла хотела бы сделать больше. Хотела бы изменить это королевство так, чтобы женщинам в нем жилось лучше.

Но пока приходилось довольствоваться наблюдением за поединками на площади. И, боги, смотреть на них было тяжко. Альф Тощий уступил под тяжестью Онунда Пьяницы, а тот, в свою очередь, проиграл железной хватке местного кузнеца. Бой был грязным и неуклюжим. Все мастерство, если оно у них и было, тонуло в тех океанах эля, что они успели вылакать. У Геклы чесались руки прыгнуть в круг и показать им, как сражается настоящий воин. И, возможно, она эгоистично хотела избавить Лофтура от предрассудков насчет женщин в бою. Но она сдержалась. Нарушение приказа вождя точно не помогло бы ей завоевать его расположение. Поэтому Гекла просто схватила еще один рог эля и осушила его залпом.