Осторожно выдохнув, она бесшумно отошла от кровати. Первой мыслью было то, что она совершенно обнажена и без протеза. Второй — что в комнату, должно быть, вломились разбойники. Сонно моргая, она уставилась на царивший вокруг разгром. Возле очага валялся опрокинутый стул, меховые шкуры сбились в кучу.

При дневном свете роскошь покоев ее любовника поражала еще сильнее. Два очага по противоположным концам комнаты, громадная кровать, в которой сейчас похрапывал ее спутник… Гекла невольно задумалась, во сколько же ему обошлось такое жилье. Но тут же мысленно встряхнулась и начала мучительно долгий процесс поиска своей туники и штанов среди разбросанного по комнате хлама. Куда, во имя священного пепла богов, делась ее рука?

Натягивая тунику через голову, Гекла пыталась восстановить в памяти события прошлой ночи. Это была первая из Ночей Зимы — праздника в честь окончания жатвы, и весь Истре собрался в медовом зале. Гекла пребывала в отвратительном настроении. Причин на то было две. Во-первых, местный вождь Истре все же решил провести празднества, несмотря на угрозу смертоносного тумана. Во-вторых, этот тупица отказал ей в участии в праздничных поединках.

Вместо этого Гекле пришлось наблюдать, как местные неуклюже топчутся в боевом круге, хотя она знала, что могла бы уложить каждого из них даже с завязанными глазами. Ночь была поистине скверной, пока она не нашла способ выплеснуть раздражение.

Гекла оглянулась через плечо на спящего мужчину. Блестящие черные косы рассыпались по его резким скулам и челюсти, полные губы скрывались в аккуратно подстриженной бороде. В памяти вспыхнуло воспоминание о том, как эти губы покрывали поцелуями ее грудь. Она резко отвернулась, судорожно вдохнула и продолжила поиски пропавшего протеза.

Безрассудно было потерять его из виду.

Воздух рассек резкий звук, и рука Геклы инстинктивно потянулась к кинжалу. Лишь спустя миг она поняла, что это всего лишь храп. Мужчина снова перевернулся, и она почувствовала, что он скоро проснется.

Где же эта проклятая рука? Гекла даже подумала уйти без нее. Можно написать Взору Секиры. Пусть организует изготовление новой. Портной все еще хранил ее мерки. Она сумела бы продолжить дело и с одной рукой, пока не найдется замена.

Именно в этот момент ее взгляд уловил отблеск. Протез лежал под ковром у очага. А вместе с этим нахлынуло еще одно непрошеное воспоминание. Золотистая кожа. Мужчина на этом самом ковре сжимает ее бедра, пока Гекла скачет на нем…

Отогнав эту мысль, она схватила свой протез и направилась к двери. Ладонь уже легла на засов, когда Гекла не удержалась и бросила последний взгляд на кровать. Но в тот самый миг темные ресницы ее спутника дрогнули.

С быстротой змеи она выскочила за дверь.

И позволила себе вдохнуть лишь добравшись до своих покоев.

***

— Открывай, Огненный Кулак! — рявкнула Гекла, колотя левым кулаком в дверь Гуннара. — Отряд из Копы уже здесь, мы должны встретиться с ними утром!

Она замерла, ожидая хоть какого-нибудь признака жизни по ту сторону двери. Как и следовало ожидать, ответом была лишь тишина.

С тяжелым вздохом Гекла прижалась лбом к косяку, чувствуя, как в душе смешиваются печаль и тревога. С тех пор как погиб Илиас, Гуннар стал лишь тенью самого себя, предпочитая не выходить из комнаты. Гекла делала все, что могла, чтобы помочь ему справиться с горем: приносила еду, грела воду для купаний, уговаривала выговориться. И хотя до сих пор она была готова тащить все на себе, чтобы Гуннар мог скорбеть в покое, сегодня все было иначе.

Вернувшись к себе, Гекла нашла под дверью записку. Оказалось, что сам Эйвинд, чтоб его, Хаконссон уже прибыл в Истре, чтобы заняться делом о тумане, и явился на три дня раньше срока. Знай она, что ее поднимут в самую задницу рассвета, то не предавалась бы ночным развлечениям.

— Ну же, Гуннар, — взмолилась она, стукнувшись головой о дверь. — Пойдем на дневную трапезу. Познакомимся с Хаконссоном и его людьми. А потом вернешься обратно.

Скрипнула половица и дверь приоткрылась. На пороге показался высокий, широкоплечий Гуннар в помятой тунике. Его кожа, обычно насыщенного темно-коричневого оттенка, теперь казалась пепельно-серой. Под глазами залегли новые тени, лоб прорезали морщины. Мягко говоря, он выглядел так, будто после смерти Илиаса постарел лет на десять.

Гекла сохранила бесстрастное выражение лица.

— Давай просто покончим с этим, — безучастно бросил Гуннар, закрывая за собой дверь и проходя мимо.

С облегчением выдохнув, Гекла двинулась следом. Ей хотелось найти правильные слова, вернуть прежнего Огненного Кулака, который обожал каламбуры и выгребал у всех соласы, играя в кости. Но после того дня на Дороге Костей все изменилось. Тогда они потеряли Безбородого, Волка, а вскоре и Взор Секиры. Даже через сотню лет Гекла не поверила бы, скажи ей кто-нибудь, что именно ей придется удерживать сплоченность «Кровавой Секиры» в отсутствие Взора Секиры.