Гекла посмотрела на факел, зажатый в металлической руке. Она и забыла, что все еще держит его. Сердцебиение превратилось в дробный стук, доносящийся из самой глубины леса. Гекла подняла факел, освещая границу чащи, и в ужасе отшатнулась. Туман прорывался сквозь деревья, точно яростный шквал. Испуганный Критка уткнулся мордочкой ей в шею.

Раньше, перед лицом верной смерти, Гекла чувствовала покой и смирение. Теперь в ней была только ярость. Она наконец-то получила ответы, наконец-то добыла доказательство, что Лофтур окончательно спятил, и теперь эти сведения умрут вместе с ней. Но размышлять было некогда, внезапно туман окружил ее. Критка дрожал на ее плече, и Гекла глубоко вздохнула, готовясь к миру хаоса, который она едва пережила в лесу.

Но он не наступил.

Туман с яростным шипением отпрянул, едва приблизившись к пылающему факелу. Гекла моргнула, затем осторожно ткнула факелом вперед. Туман снова отступил.

Она все еще спит? Густой белый туман обступил ее со всех сторон, но они с Криткой оказались в своего рода защитном коконе. Гекла подняла взгляд к звездному небу и поняла, что туман не может пройти над пламенем. Но она чувствовала его недовольство, чувствовала, как он ищет слабое место, клубясь вокруг них. Гекла замерла, пытаясь поверить, что факел их защитит. Но ощущать этот яд со всех сторон, быть так близко к участи хуже смерти, было до ужаса тревожно.

А потом все произошло в одно мгновение. Внимание тумана переключилось, он отхлынул от Геклы и Критки, а затем рванул прочь, как рой разъяренных ос.

— Что? — пробормотала Гекла, сбитая с толку. Критка вцепился в нее, дрожа как лист на осеннем ветру.

Воздух рассек резкий лошадиный крик, и кровь отхлынула от ее лица. В следующее мгновение она уже бежала, босые ступни били по утоптанной земле дороги, а когти Критки впивались в кожу на шее.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — бормотала она, надеясь и молясь, что ошибается. Туман был уже больше чем в сотне шагов от леса, но и не думал терять силу. К этому моменту он должен был рассеяться, но вместо этого, очевидно, становился мощнее.

Гекла выругалась, когда камень рассек ступню, но не замедлила бег. Ее лошадь уже полностью скрылась в белой пелене, очередное истошное ржание заставило Геклу прибавить ходу.

— Прочь! — закричала она, размахивая почти потухшим факелом. Но она была слишком далеко. Слишком поздно.

К горлу Геклы подкатил ком как раз в тот момент, когда с лун сползло облако. Сестры светили лишь тончайшими полосками, и как только они показались, воздух задрожал от недовольства тумана.

Все происходило так медленно, что поначалу она не была уверена в увиденном. Но через минуту, потом еще через одну, бурлящее и яростное облако тумана стало чуть прозрачнее. Туман испарялся под светом сестер лун. С каждым ударом сердца он все сильнее рассеивался, пока Гекла не различила внутри черный силуэт.

Но в тумане была уже не лошадь. Это была уродливая тварь с искривленными конечностями и толстой горбатой шеей. И когда дымку прорезали светящиеся красные глаза, по всему телу Геклы прошла дрожь.

Она погасила факел о землю и сняла Критку с плеча.

— Прячься в траве, — велела она бельчонку.

К счастью, Критка без возражений умчался прочь.

Подняв топор в левой руке, Гекла выпустила когти на правой и двинулась к чудовищу перед собой. Туман испустил последний прерывистый вздох и окончательно растворился в воздухе.

— Прости меня, — сказала она своей лошади, подходя ближе. — Я подвела тебя.

К глазам подступали слезы, но она не дала им воли. Все ее нутро противилось тому, что предстояло сделать, но она вспомнила тех жалких драугуров, прикованных в амбаре. По сравнению с такой участью смерть была милосердием.

Кобыла бросилась на нее, оскалив пасть, полную зубов, больше подходящих гримвольфу. Когда чудовище приблизилось, в ноздри Геклы ударил тошнотворный запах гнили, от которого заслезились глаза. Но она все же сумела увернуться от твари. Когда Обращенная лошадь проносилась мимо, Гекла вонзила когти в ее бедро, и, используя ее же рывок, запрыгнула на остатки седла. Проглотив рвущееся наружу рыдание, Гекла заставила себя сделать то, что было необходимо. Высоко занесла топор над головой и обрушила его вниз, глубоко всадив в шею.

Удар должен был быть смертельным, но монстр лишь в ярости встал на дыбы. Подпруга лопнула, и Геклу отбросило в сторону. Она на миг зависла в воздухе, но когти, оставались вонзенными в плоть мертвой лошади, и Гекла подтянула себя обратно. Она ударилась о бок чудовища, и на мгновение у нее перехватило дыхание. Затем вскарабкалась выше, скинула ногой остатки седла и с криком мучительной ярости снова обрушила топор вниз.