Густые брови воина сошлись на переносице.

— Если я сверху, — объяснила Гекла, — я все контролирую.

Вернулась его самодовольная ухмылка.

— Думаю, мы оба знаем, что ты ничего не контролировала…

Она накрыла его рот левой рукой.

— Помолчи, Лис, — пробормотала она с усмешкой. Но стоило озвучить свои правила, как внутри поднялась горячая волна паники. Эти правила были нужны не только для личной безопасности. Они защищали ее сердце. Она слишком многим поделилась с этим мужчиной. Отдала ему слишком много кусочков себя.

— Мне пора, — сказала она, внезапно выпрямляясь.

— Останься, — попросил Лис, обхватив пальцами ее левый локоть. — Пожалуйста.

Гекла закрыла глаза. Попыталась унять бешено колотящееся сердце.

— Мне нужно идти.

— Что я такого сказал?

Каждая мышца ее тела умоляла лечь обратно, прижаться к его разгоряченной коже.

— Дело не в тебе, а в… — паника Геклы обострилась до предела, становясь смертоносной, и она резко развернулась к Лису, набрасываясь на него от отчаяния: — Ты что, не собираешься спросить про мою руку?

Лис открыл рот, затем закрыл его, и впервые за несколько часов Гекле показалось, что преимущество снова у нее.

— Не хочешь узнать, что со мной случилось? Услышать, как мой муж отрубил ее топором и бросил меня умирать?

Гекла швырнула в него эти слова, в последней отчаянной попытке не подпустить его к своему мягкому, уязвимому сердцу. Она вскочила на ноги, не смея оглянуться. Не желая увидеть миг, когда Лис отшатнется, как все остальные. Гекла схватила тунику со стула и стала обшаривать взглядом комнату в поисках металлической руки. Ей нужно было немедленно убраться отсюда.

Но звук шагов по половицам заставил ее замереть.

Лис мягко забрал у нее мокрую тунику и притянул к груди. Самообладание Геклы рухнуло, и она прильнула к нему, позволяя заключить себя в крепкие объятия.

— Ты его убила? — спросил он низким и опасным голосом.

— Да, — едва сумела ответить она.

— Хорошо. — Его голос был хриплым, но прикосновения оставались нежными: ладони гладили ее влажные волосы. Гекла потянулась к своим правилам, но их нигде не было. Та ее часть, которую она так яростно защищала, теперь была полностью обнажена, и еще никогда в жизни Гекла не чувствовала себя такой уязвимой.

— Ты мне нравишься, Рысь, — прошептал Лис ей в волосы. — Мне нравится, что ты говоришь то, что думаешь. Я восхищаюсь твоим духом. И ты, возможно, самая красивая женщина из всех, кого я встречал.

С губ Геклы сорвался рваный, судорожный вздох, и на этот раз она не стала обвинять его в насмешке. На этот раз его слова каким-то образом пробрали ее до костей.

— Я спрошу только один раз, но ты не обязана отвечать. Главная здесь ты.

Гекле захотелось рассмеяться от одной этой мысли, но у нее не хватило сил.

— Какой цвет ты видела только что?

Гекла отстранилась и посмотрела на него с недоверием.

— Что?

— Когда получила удовольствие. Какой цвет ты видела? — Его глаза сияли, в них плясал смех.

Она прикусила губу, и неловкость уступила место мягкому, чувственному теплу.

— Зеленый, — призналась она, улыбаясь, когда его ухмылка стала шире. — С пряным привкусом. Чем-то похожим на роа.

Боги, ей совсем не хотелось тешить эго этого мужчины, и все же она была благодарна ему за то, что он вернул их на знакомую почву. Он переплел их пальцы и повел ее к кровати.

Гекла могла высвободить руку в любой момент, забрать одежду и вернуться в свои покои. И все же поймала себя на том, что идет за Лисом. Забирается на кровать. Сворачивается у него под боком.

Всего на минуту, — пообещала она себе.

— Раз ты поделилась со мной настоящей правдой, мне тоже стоит поделиться своей.

Она ощутила легкое удивление.

— Ты не обязан.

Он искоса взглянул на нее и улыбнулся.

— По какой-то причине мне хочется рассказать тебе. Возможно, ты дашь мне мудрый совет.

Гекла хмыкнула, гадая, называл ли ее хоть кто-нибудь когда-либо мудрой.

— Что ж, ладно.

— Ты когда-нибудь чувствовала, что, что бы ты ни делала, этого недостаточно? Что тебя самой недостаточно?

— Каждый проклятый богами день, — пробормотала Гекла, думая о Лофтуре.

Лис выдохнул, его взгляд устремился к стропилам.

— Моя мать умерла, даруя мне жизнь, и отец так и не простил мне этого. — Он произнес это быстро, будто каждое слово причиняло боль, а если сказать все сразу, мука станет хоть немного меньше. — Так что, возможно, — мягко продолжил он, — все те шрамы, которым ты поклонялась…

— И дракон.

— И дракон. — Его губы растянулись в улыбке. — Возможно, они были получены не из-за хорошо прожитой жизни. Возможно, это была мольба о внимании. Попытка заставить отца увидеть во мне не только человека, который отнял у него любовь. — На лице Лиса отразилась печаль, и что-то внутри Геклы проснулось и зарычало.