Теперь каждое узкое пространство раздражает вдвойне. Каждая машина кажется специально поставленной так, чтобы испортить мне жизнь.

Через несколько минут я всё же нахожу подходящее место. Не такое удобное, как то. Но достаточно нормальное.

Я аккуратно паркуюсь, выключаю двигатель и остаюсь сидеть в машине ещё пару секунд. В салоне тихо, только сердце всё ещё глухо стучит в груди.

Единственное, что хоть немного спасает это утро – я всё-таки успеваю ухватить кофе и булочку перед первой парой.

Не завтрак мечты, конечно. Но в моём текущем состоянии даже этот скромный набор выглядит как подарок судьбы.

Я устраиваюсь на широком подоконнике возле аудитории, где уже скоро будет пара.

Я поджимаю одну ногу под себя, балансируя на подоконнике, и аккуратно перелистываю конспект.

Тёплая горечь кофе приятно скользит по языку, и в голове становится чуть яснее.

Я быстро пробегаюсь глазами по формулам и ключевым определениям, мысленно раскладывая их по полочкам.

– Ты решала тесты? – рядом останавливается Игорь – мой одногруппник.

Он высокий, чуть сутулый, с растрёпанными волосами и вечным выражением лёгкой паники на лице.

– У меня голяк по ним, – добавляет он, морщась.

– Угу, секунду.

Я ставлю стакан рядом и начинаю копошиться в сумке, перебирая тетради и листы. Через пару секунд нахожу распечатку опросника и протягиваю ему.

– Вот, держи.

– Тебе не нужно? – Игорь берёт листы так, словно я вручила ему спасательный круг.

– Ммм, не. С тестами я справляюсь легко, там всё просто.

Он благодарно кивает и начинает быстро перелистывать страницы, а я возвращаюсь к своему конспекту.

Перечитываю темы, прокручиваю их в голове, представляя, как буду разворачивать ответы.

Если честно… Учиться оказалось намного проще, когда исчезли отвлекающие факторы.

Я даже быстро влилась в процесс, наверстав всё, что упустила. Потому что у меня просто не было другого выбора.

Я бросила в учёбу почти всю свою энергию. Ведь мне нужно было чем-то заняться.

Нужно было забить голову формулами, теоремами, статьями, конспектами. Чем угодно.

Лишь бы не думать. Лишь бы не вспоминать. Лишь бы не думать о Сабурове.

Я очень хорошо помню, какой была тогда. После того как всё рассыпалось.

Я помню, как возвращалась домой и не понимала, что делать дальше. Как будто из меня вытащили что-то важное и оставили пустую оболочку, которая просто ходит, дышит, говорит.

Иногда я лежала на кровати и просто смотрела в потолок. Часами. Потому что любая мысль всё равно возвращалась к одному и тому же.

Иногда я просыпалась утром и чувствовала, будто внутри меня кто-то разбил стеклянную вазу. Осколки царапали изнутри. Любое воспоминание резало.

Поэтому я училась. Я буквально заполняла голову всем, чем могла. Лишь бы в голове не оставалось места для Сабурова.

Потому что когда оставалось… Становилось слишком больно.

Я правда думала, что навсегда простилась с Сабуровым.

Эта мысль долгое время была для меня почти якорем. Спасательным кругом.

Я убеждала себя, что эта история закончена. Что та глава моей жизни закрыта, захлопнута, запечатана и выброшена куда-то далеко, где её никто никогда не откроет.

Я даже научилась жить с этой уверенностью. Сначала было сложно. Потом чуть легче. Потом я почти привыкла.

И вот теперь… Сабуров просто ходит по тем же коридорам.

«Сюрприз. Твой личный кошмар снова в эфире».

Я переворачиваю страницу конспекта, но взгляд скользит по строкам механически.

Я думала, что если он когда-нибудь снова появится, то… Не знаю. Будет злость. Драма. Война. Скандалы.

Но он ведёт себя так, будто я просто очередной человек в коридоре. И это бесит сильнее всего.

Потому что… Он показывает безразличие. А у меня все мысли вокруг него крутятся.

Это несправедливо. Это отвратительно. Это… Унизительно.

В груди поднимается неприятное чувство – смесь раздражения, упрямства и какой-то уязвимой злости.

Я ненавижу ощущение, будто проигрываю внутреннюю игру, в которой даже не хотела участвовать.

Я резко закрываю конспект и делаю глоток кофе. Нужно взять себя в руки. Как там говорил Марк?

Проанализировать. Проверить. Посмотреть на реакцию.

Я медленно провожу пальцами по краю листов, и внутри начинает формироваться мысль.

Если Сабуров действительно равнодушен… Значит, он никак не отреагирует.

А если нет… То это будет видно.

«О, начинается. Полевые эксперименты по психологии бывших».

Потому что, по сути, это и есть эксперимент. И случай подворачивается буквально через пять минут.

Я поднимаю глаза от конспекта – и вижу Мира. Он появляется в конце коридора.

Его фигура выделяется даже среди остальных студентов. И в этот момент Игорь, стоящий рядом со мной, наклоняется ближе.

– Слушай, а вот тут… – он тыкает пальцем в тест.