И в голове у меня щёлкает. Лучше момента не будет. Идея идиотская и глупая, я знаю.

Но мне нужно получить ответ. Узнать, что происходит в голове Сабурова. И двигаться дальше.

Мне невыносимо нужна эта точка в наших недо-отношениях.

Я поворачиваюсь к Игорю, мягко улыбаясь.

– Какой именно вопрос? – шепчу я. – Где?

Игорь чуть ближе подаётся ко мне, показывая страницу.

– Вот здесь. Почему ответ такой?

Я наклоняюсь тоже. Но делаю это чуть ближе, чем нужно. Настолько, что наши плечи почти касаются.

Я начинаю объяснять, указывая на строку в тесте, но голос делаю тише – почти шёпотом.

Так, чтобы человек рядом мог слышать, а кто-то проходящий мимо – нет.

Волосы слегка падают вперёд, почти закрывая наши лица со стороны коридора.

Со стороны это выглядит… Не как обсуждение теста. А как тихий, почти интимный разговор.

Иногда я улыбаюсь. Иногда касаюсь страницы теста рукой. Иногда чуть поворачиваюсь к Игорю плечом.

И всё это – намеренно.

Я продолжаю объяснять формулу, но часть моего внимания уже не здесь. Она направлена в сторону коридора.

Я чувствую приближение Сабурова почти физически. Как напряжение, которое вдруг появляется под кожей. Сердце начинает биться чуть быстрее.

Я стреляю быстрым взглядом в сторону. И вижу его. Сабуров заметил нас.

Он замедляется буквально на секунду. И его взгляд останавливается на нашей парочке.

Я вижу, как его глаза слегка сужаются. Его губы всё ещё растянуты в ухмылке, но она меняется. Линия рта становится жёстче.

Я продолжаю говорить Игорю про тест, но внутри всё замирает. Я почти физически ощущаю взгляд Мира.

Тяжёлый. Острый.

И я жду.

Жду, что Сабуров сделает дальше.

Глава 9

Ожидание становится почти невыносимым. Оно зудит под кожей, заставляет нервно ловить каждое движение, каждый шаг, каждый звук его обуви по полу.

«Ого. Да у нас тут не эксперимент, а полноценный триллер».

Я чуть сильнее сжимаю листок с тестом, чтобы руки не выдали меня. Это важно.

Чёрт возьми, это действительно важно. Потому что я хочу понять. Что он чувствует. Чувствует ли вообще.

Мне нужно увидеть его реакцию. Настоящую. Не эту его натянутую, ленивую ухмылку, за которой можно спрятать всё что угодно. А что-то настоящее. Что-то, что выдаст его.

Потому что, если я пойму это… Мне будет легче. Я буду знать, чего ожидать. Я буду готова.

«Конечно. Всё ради безопасности. Мы верим».

Я внутренне морщусь. Это просто… Анализ ситуации. Просто попытка не вляпаться снова в ту же историю.

Совершенно точно не потому, что меня до сих пор трясёт от его присутствия.

Сердце начинает биться быстрее. Гулко. Я всё ещё смотрю на листок, но внимание полностью переключено на Сабурова.

На это странное, почти электрическое напряжение, которое появляется каждый раз, когда он оказывается слишком близко.

По коже пробегает тонкая волна жара. Как будто кто-то провёл ладонью вдоль позвоночника.

Я готова поклясться, что взгляд Мира пылает. Не просто смотрит – прожигает.

Как будто воздух между нами нагревается до предела и начинает искрить, отдавая короткими, почти болезненными разрядами по коже.

Мир не говорит ничего. Просто смотрит. Коротко. Хлёстко.

Сердце бьётся быстрее, в груди становится тесно, дыхание сбивается на полувдохе. Это почти физическая реакция на него, и меня это бесит.

«Ой, да ладно. Тебе же абсолютно всё равно, помнишь?»

Заткнись.

Игорь, словно почувствовав, что происходит что-то странное, наклоняется ко мне ещё ближе.

Неприлично. Его плечо касается моего, его голос становится ещё тише, почти у самого уха.

В другой момент я бы уже оттолкнула его. Но сейчас… Сейчас это как нельзя кстати.

Я слегка поворачиваюсь к нему корпусом, сокращая расстояние ещё сильнее.

Моя рука остаётся на листе, но пальцы чуть смещаются ближе к его ладони. Голос становится мягче, тише, почти интимным.

Я наклоняюсь ещё на пару сантиметров. И со стороны это уже выглядит откровенно двусмысленно.

Напряжение поднимается волнами, горячими, острыми, почти болезненными. Я жду.

Сабуров замедляет шаг. А потом он оказывается рядом. Ровняется со мной. Его взгляд скользит по нам с Игорем.

Его глаза чуть сужаются, в них появляется что-то тёмное, плотное, как тень перед грозой.

Скулы напрягаются, линия челюсти становится жёстче. В этом нет открытой агрессии, но есть напряжение. Сдержанное. Контролируемое.

Уголки губ медленно кривятся в оскале.

Ещё секунда. И всё станет понятно.

Но вместо взрыва… Сабуров лишь ухмыляется.

И это выбивает из меня воздух сильнее, чем если бы он сейчас устроил сцену посреди коридора.

Где этот его бешеный взгляд, от которого мороз по коже? Где шаг вперёд, давление, голос, от которого у меня внутри всё переворачивается.

Ничего. Только эта насмешка. Лёгкая. Почти скучающая.