Тишина. Я слышу, как на том конце щелкает зажигалка. Открыл, закрыл. Открыл, закрыл.

– Орлов знает?

– Нет.

– Она с тобой?

– Да.

– Увози ее. На дачу, ключ знаешь где. Телефон ее выруби, свой тоже. Как доедете – позвонишь с домашнего. Я свяжусь с Романом.

– Понял.

– Амир, – голос отца становится на полтона ниже. – Никаких остановок. Никаких заездов никуда. Прямо туда.

– Понял, бать.

Сбрасываю. Милана стоит рядом, обхватив себя руками, и смотрит на меня так, будто я только что разговаривал на другом языке.

– Куда мы едем?

– За город.

– Я не поеду никуда. Я хочу домой.

– Домой нельзя. Пока нельзя. Если Черных узнает, кто это сделал, первое, куда он пошлет людей, – к твоему отцу. И если ты будешь дома – попадешь под раздачу.

– Мой отец тут при чем?

Я смотрю на нее. Она реально не знает. Не догоняет, почему фамилия Черных должна ее пугать, не понимает, какое отношение ко всему этому имеет ее папа. И мне ее жалко, честно. Потому что сейчас ей придется узнать много такого, от чего ее картина мира треснет по швам.

Но все-таки чуть-чуть время я еще могу потянуть.

– Садись в машину, – говорю. – По дороге объясню.

Она стоит. Не двигается. Смотрит на меня с такой смесью злости и страха, что у меня сводит челюсть.

– Орлова. Пожалуйста.

Может, это «пожалуйста» ее цепляет. Может, холод. Может, она просто понимает, что вариантов нет. Но она идет к машине и садится на пассажирское.

Я сажусь за руль, завожу двигатель и выруливаю со двора. В зеркало – клуб, огни, очередь у входа. Люди танцуют, пьют, смеются. Они понятия не имеют, что в подсобке лежит парень с разбитой головой, а я везу девчонку, которая только что поломала жизнь себе и всей своей семье.

– Телефон дай, – говорю.

– Зачем?

– Выключить надо. И свой тоже выключу. Так надо, поверь.

Она молча протягивает телефон. Я выключаю оба и кладу в бардачок.

Едем молча. Город заканчивается, начинается трасса. Темнота, фары, разметка. Милана сидит, вжавшись в сиденье, кутаясь в мою куртку. Не плачет. Не говорит. Просто смотрит перед собой.

– Черных – это кто? – наконец снова спрашивает она. Голос хриплый.

– Человек, с которым лучше не пересекаться. Держит половину города. Руслан – его единственный сын.

– И что будет?

Я молчу. Потому что честный ответ ей сейчас не нужен.

– Разберемся не ссы, – говорю.

Она поворачивается ко мне.

– Не ври мне, Султанов. Что будет?

– Будет тяжело. Но мой отец уже в теме. И твой скоро будет. Они решат.

– Мой отец – при чем тут мой отец?

Я не отвечаю. Потому что тут все слова будут лишними. Она поймет. Скоро. И мне не хочется быть тем, кто ей это скажет.

Едем дальше. Фары режут темноту. Милана затихает и отворачивается к окну.

Глава 6

Милана

Дача оказывается не дачей в привычном смысле. Не шесть соток с теплицей и бабушкиными грядками. Двухэтажный кирпичный дом в глухом поселке, где до ближайшего соседа метров триста. Темные окна, заросший двор, на крыльце – пустые горшки из-под цветов. Видно, что тут давно никто не жил.

Амир достает ключ из-под крыльца, открывает дверь, заходит первым. Щелкает выключателем – свет загорается тускло.

Внутри холодно так, что дыхание видно. Пахнет нежилым помещением и сыростью.

– Располагайся, – говорит Амир и идет проверять котел.

Я стою посреди комнаты в его куртке и не знаю, что делать. Два часа назад я пила коктейли в «Кварце» и была самой обычной девчонкой, которая вырвалась из-под родительского контроля. А сейчас… Блин, пусть все это окажется сном!

Амир возвращается.

– Котел старый, еле запустился. Будет греться долго. Часа три-четыре, не меньше.

– Три-четыре часа? - тупо переспрашиваю.

– Найду одеяла, должны быть наверху.

Он уходит. Я слышу, как он поднимается по лестнице, открывает шкафы. Сажусь на диван. Он жесткий и ледяной. Стягиваю куртку Амира плотнее и утыкаюсь носом в воротник. От нее пахнет его одеколоном. Ловлю себя на этом и злюсь.

Амир спускается с одеялом – тяжелым, пыльным. Одним. Бросает мне.

– Замерзла?

– Нет.

– Ага. Поэтому синяя и зубами стучишь.

– Отвали, Султанов.

– Я серьезно. Если замерзнешь – скажи. Я могу…

– Что ты можешь? Обнять меня?

Он замирает на секунду, потом усмехается.

– Я хотел сказать – могу найти обогреватель. Но если ты настаиваешь на обнимашках, Орлова, я не против.

– Иди к черту.

– Ты мне это уже третий раз за вечер говоришь, а я все еще тут. Не работает, малыш.

Я хочу огрызнуться, но вместо этого фыркаю. Он это замечает и чуть улыбается – краешком губ, еле заметно. Даже сейчас, посреди всего этого кошмара, Султанов умудряется меня бесить и смешить одновременно.

– Мне надо позвонить, – говорит и идет к стационарному телефону в кухне. Набирает номер.