В первом ряду поднялась женщина. Эту я тоже сразу узнал. В Совете других женщин просто нет. Маргарита Лозинская.

Сколько ей лет, я бы не взялся сказать. Восемьдесят? Шестьдесят? Тёмный костюм, гладкие седые волосы, уложенные волосок к волоску, тонкие очки на цепочке. Двигалась она очень даже бодро, без всяких скидок на возраст. Хотя, если прикинуть, что после Года Ноль прошло полсотни лет, дамочке должно быть не меньше восьмидесяти. На момент катастрофы все Старейшие были вполне уже взрослыми и успешными людьми.

Из темноты выскочил охранник, обычный, не инквизитор. Попытался подать ей руку, чтобы помочь подняться на сцену. Она коротко отмахнулась и поднялась сама.

Шла к нам не торопясь, походкой грёбаной королевы.

Апогей передал ей микрофон. При этом правую руку с моего плеча так и не убрал.

— Дорогие мои, — сказала Лозинская.

Голос оказался тихий, чуть надтреснутый. Тем удивительнее, что зал снова замолчал.

— Сегодня вы стали свидетелями события, которого Конфедерация ждала много лет. К нам вернулся Дар, о котором мы не слышали со дня появления одарённых. Телепаты были в числе первых, но потом эта ветвь умерла. Мы думали, он ушёл навсегда. Виктор — юноша из простой семьи. Не из династии. Обычный мальчик, каких в стране миллионы.

Мадам повернулась ко мне и улыбнулась. По-доброму так, тепло.

— Это значит, что каждый из вас, ваши сыновья или дочери, могут тоже стать одарёнными при том, что прежде такого в вашей семье не случалось, — закончила она.

Зал в очередной раз взорвался овациями. Твою мать. Неужели они не устали орать и хлопать?

— Совет Старейших рад сообщить, — продолжила Лозинская, когда рёв немного просел, — что с сегодняшнего дня Виктор Рубин находится под опекой Авангарда. Он получит всё необходимое. Наставников. Защиту. Лучших специалистов страны. Мы благодарны Аркадию Воронцову, который первым его нашёл и привёл к нам.

Лозинская повернула голову и посмотрела на Апогея. Это был взгляд любящей мамочки, которая восторгается хорошими оценками обожаемого сыночка. Воронцов кивнул в ответ. С таким же дебильно-радостным лицом. Не подкопаешься, сплошные именины сердца.

И только я, стоящий рядом с ними, понял, что происходит на самом деле. Лозинская, как и остальной Совет, врубилась, в чём суть. По реакции Апогея, когда он только увидел меня, сообразили — он знал. Знал мою рожу, знал, что я телепат. Но утаил это от Старейших.

Пу-пу-пу... кого-то сегодня поставят в угол.

Мой взгляд скользнул к ауре Старейшей. Она выглядела точно так же, как и у Раменского. Полыхала так, что хоть жмурься. Внутри, под этим огнём, что-то ползало, извивалось и наблюдало за мной.

Что за срань? Члены Совета простецы. Это точно известно. Иначе они бы не носили свои колечки из абсольвиума. Но при этом, зуб даю, в их дымках словно живёт какая-то дрянь.

Я медленно потянулся к Лозинской. Прятаться больше не от кого. Ей известно, что рядом стоит телепат. Почему бы не попробовать?

«Ну если очень интересно — действуй конечно, — хмыкнул Мозгоед. — Ты, главное, обопрись на своего нового дружка Апогея».

К чему это было сказано, я не понял. И, если честно, вникать не стал. Нырнул в дымку Старейшей.

И тут же чуть не взвыл в голос.

Ощущение было такое, будто меня целиком, полностью окунули в кипяток. Огненная волна боли прокатилась от макушки до самых пяток, мне даже показалось, что реально обжёгся, что кожа сейчас пойдёт пузырями и начнёт слазить клочьями.

Это было настолько адски больно, что мои ноги снова подкосились, но уже не из-за нарушенной гравитации, а потому что тело охренело от столь неожиданных ощущений.

Перед глазами всё побелело, потом пошло пятнами. Благо Апогей ещё держал моё плечо и сразу почувствовал, как меня ведёт вниз. Поддержал, подхватил, чтобы я не упал.

Твою мать. Твою же мать.

Из носа хлынуло второй раз за вечер. Теперь уже нормально так, обильно. Я почувствовал, как потекло по губе и закапало на серую куртку.

«Ну как? — с наслаждением поинтересовался телепат. — Понравилось? Я предупреждал».

«Ни хрена ты не предупреждал, тварь».

«Предупреждал. Когда ты заинтересовался Раменским. У этих сволочей особая аура. Вот туда точно без подготовки лучше не соваться. Но если проскочишь... Ммммм... Как много интересного можно узнать. Представляешь, что там вообще есть, если они это так прячут».

Апогей, надо отдать ему должное, на одной поддержке не остановился. Он развернулся вполоборота, подхватил меня под локоть и притянул к себе, прикрывая от камер белой курткой. Со стороны — трогательная забота. По факту — я стоял только потому, что он держал.

— Возьми себя в руки, — сказал Воронцов одними губами. — Пара секунд, и мы уходим.

Лозинская опустила микрофон. Никаких пояснений больше не последовало. Сказала ровно столько, сколько требовалось, и замолчала.

— Аркадий, — произнесла мадам, не поворачивая головы.