— Нам нужно выбираться отсюда, — выдавил он, тяжело дыша.

Глядя на Малика, я ощутил новый прилив сил.

Вместе мы поползли к двери, и каждый шаг давался нам с невероятным трудом. Наконец нам удалось перевалиться через порог таверны и выбраться в холодную, продуваемую ветром ночь.

Мир вокруг плыл и искажался, становясь всё более мутным. Зрение затуманивалось, а силы утекали из меня, словно вода в пустыне. Я лежал рядом с Маликом на холодной твёрдой земле, хватая ртом воздух и заставляя себя держаться, в то время как Малик рядом содрогался от изнеможения. Куда нам идти? Что делать дальше, если у меня совсем не осталось сил, а Малик, похоже, был не в состоянии помочь?

МАРСЕЛИУС

ГЛАВА 23

Я очнулся в тёмной сырой темнице, прикованный руками к стене. Холодные металлические звенья впивались в плоть, и я поморщился от боли. Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чём угодно другом.

Разум заполонили мучительные воспоминания о прошлом. Вина за то, что я безжалостно убил столько людей, закручивалась вокруг меня водоворотом отчаяния. Я знал, что совершил все эти ужасные поступки в прошлом, но до сих пор не мог с ними смириться. Голоса совести без конца твердили, что я бесчеловечное чудовище, недостойное ничьей любви.

Наверное, Эмили меня ненавидит.

Воспоминания тяжким грузом давили на плечи, а призрачные голоса прошлого нескончаемым хором звучали в голове.

— Ты недостаточно хорош, — шептали они. — Тебе стоит просто сдаться.

Каждое слово я ощущал физически, словно они растягивали и разрывали мне грудь, словно невидимая сила давила на меня, пока мне не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Тело пульсировало от боли, а я пытался заглушить их насмешки физическими страданиями. Я извивался в железных оковах, испытывая удовлетворение от того, как ржавый металл впивается в плоть.

Но в какой-то момент сознание прояснилось, и перед глазами возник Танцующий Огонь, человек, которого я называл отцом. Он научил меня навыкам выживания, которыми я пользуюсь по сей день. Под его руководством я когда-то охотился и учился ездить верхом. Нас связывало нечто гораздо более глубокое, чем просто отношения приёмного отца и сына.

Танцующий Огонь свирепо посмотрел на меня.

— Чего тебе? — пробормотал я.

— Ты не дал мне возможности объясниться и бросил меня, — прошипел он.

Он возвышался надо мной трехметровым исполином. Вытащив нож, он направил его мне в сердце.

— Ты был моим единственным сыном, но ты меня бросил.

— Нет, нет, нет! Всё было не так! Я должен был уйти.

Но что бы я ни говорил, боль и шрамы прошлого, оставшиеся со времён моей службы императору Северусу, продолжали преследовать меня.

Тысяча мужчин вскинули руки и принялись хлестать меня кнутами.

— Ты нас обманул! — кричали они. — Ты нас предал!

Я съёжился под градом ударов, чувствуя, будто мне самой судьбой предначертано подвергнуться этому жестокому избиению.

Воспоминания продолжали захлёстывать меня, сводя с ума. Я отчаянно хотел, чтобы боль прекратилась, но казалось, мне никогда не удастся избавиться от множества демонов прошлого.

Коста загремел железными прутьями двери, запиравшей меня в этой крошечной жуткой камере.

Я попытался сосредоточить на нём взгляд сквозь туман миллиона мучительных воспоминаний.

— Вижу, белладонна уже действует на тебя. Удивительное вещество — она подстраивается под безумие, которое каждый человек носит в собственной голове. — Он злобно ухмыльнулся мне. — И ведь я дал тебе совсем небольшую дозу. Вот погоди, пока не получишь полную.

Его смех резко оборвался.

— Терпеть тебя не могу. Ненавижу таких, как ты. Люди, путешествующие во времени, отвратительны, и я хочу истребить вас всех до единого.

В клубах дыма и пламени рядом с ним материализовался Бальтазар. Его скрюченная рука мёртвой хваткой сомкнулась на железных прутьях, и он угрожающе прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Впусти меня к нему. Я позабочусь о том, чтобы его страдания длились вечно, применив свой особый метод пыток ядом.

Коста искоса взглянул на Бальтазара и нахмурился.

— У меня всё под контролем. Но спасибо за предложение.

— Да брось, Рауль. Мы можем помочь друг другу. Нам нужно заставить Демарриаса заговорить, чтобы он рассказал, на кого работает.

— Я сказал, у меня всё под контролем, — прошипел Коста сквозь стиснутые зубы.

Его лицо приобрело неестественный багровый оттенок, а рука сжалась в кулак. Он угрожающе двинулся к Бальтазару, но тот отступил и принял такую же позу, готовясь к столкновению. В этот момент по стенам разнёсся топот нескольких пар ног, возвещая о прибытии подкрепления.

— Мы готовы, сэр, — произнёс мужской голос.

— Превосходно! — сказал Коста.

Послышался звон ключей. Щёлкнул замок, и железная дверь со скрипом распахнулась.