Люди Косты бросились на меня. Я схватил Бальтазара и прикрылся им, словно щитом.

Жар, исходивший от его тела, был невыносимым. Я впился пальцами в его плоть, отказываясь отпускать. Когда я глубоко вонзил кинжал ему в спину, из его горла вырвался гортанный вопль боли. Он яростно взревел, схватил меня своими могучими руками и со звериной яростью швырнул через всю комнату.

Мир бешено завертелся вокруг меня, а страх накрыл с головой. Я рухнул на пол, перекатился и одним резким движением вскочил на ноги.

Марселиус приготовился к бою. Но преимущество было не на нашей стороне: у Косты был яд, а Бальтазар умел управлять жаром.

И всё же я был хорошим солдатом, а хорошие солдаты никогда не отступают от боя.

Моя тактика заключалась в том, чтобы расправиться с людьми Косты по одному, а затем взяться за него самого. Я вытащил с другого бока небольшой складной нож и выставил перед собой оба клинка, нацелив их на одного из людей Косты — смуглого здоровяка, стоявшего прямо напротив меня.

— Ты глупец, Александр, — сказал Коста. — На это будет весело посмотреть.

Он скрестил руки на груди и отступил назад.

Громила оскалил зубы.

Страх хлынул по венам, сковывая мышцы. Коста был прав. Я был глупцом, если думал, что у меня здесь есть хоть какой-то шанс. Но тут перед глазами возникло лицо Оливии. Она носила нашего ребёнка. Я не мог её подвести. К тому же мне доводилось сражаться со слишком многими противниками — мужчинами, которые объявляли себя победителями ещё до того, как ступали на арену Колизея. И где они теперь? Все мертвы, а их кости давно обглоданы дочиста под землёй.

Достаточно одного отвлекающего манёвра, одной ошибки… кашля, шума… чего угодно, что на мгновение завладеет вниманием моего врага.

Я призвал на помощь всю свою гладиаторскую силу и хитрость. Никто из этих людей не сталкивался с тем, через что мне довелось пройти в Колизее.

Громила бросился на меня. Я увернулся, шагнув вправо.

Он зарычал и развернулся.

Двигался он медленно и неуклюже.

С этим будет легко разделаться.

Мы кружили друг напротив друга, словно волки, пока я не бросил взгляд в сторону.

Он тоже посмотрел, пытаясь понять, что привлекло моё внимание.

Идиот.

Я рванул вперёд и с приятным хрустом всадил кинжал ему в грудь.

Громила схватился за грудную клетку и рухнул на пол.

Вокруг меня раздавались хриплые стоны и рычание.

Коста не ошибся, назвав Марселиуса дикарём.

Брат дрался с расчётливой жестокостью, которой его научили коренные американцы и которую он отточил, когда его самого бросили на арену Колизея в качестве гладиатора.

Трое мужчин, включая того, кого повалил я, лежали распростёртыми на полу — мёртвые или умирающие.

Место громилы занял другой мужчина — жилистый, тощий как скелет, с покрытым шрамами лицом.

И наш смертельный танец по кругу начался снова.

Шрамолицый, судя по всему, был лёгок на ногах и способен двигаться с молниеносной скоростью. В руке он тоже держал кинжал.

Мы бросились друг на друга, обменялись ударами клинков и отступили.

Мой нож полоснул его по лицу, задев челюсть и оставив тонкую кровавую полосу. В ответ его клинок яростно метнулся вперёд и вспорол мне плечо, словно масло. Из нас обоих хлынула кровь, смешиваясь в багровой луже у наших ног.

Её запах лишь подстегнул меня. Я поднял руку и лизнул рану, размазав кровь по губам. Затем оскалил зубы и повернулся к своему жилистому противнику.

В памяти всплыло, как я орудовал сикой — коротким изогнутым клинком, которым сражался на арене Колизея с бесчисленными противниками. Помимо людей, против нас нередко выпускали львов и тигров.

Шрамолицому никогда не сравниться с тем, через что прошёл я.

Но тут из тени выскользнул ещё один головорез Косты, вооружённый мечом.

Где же рете — утяжелённая сеть, — когда она так нужна? Я мог бы набросить её на парня справа и разделаться с костлявым ублюдком передо мной.

Они переглянулись и одновременно ринулись на меня.

Я крутанулся, уходя с линии атаки, и мои ножи мелькнули размытыми полосами.

Я успел полоснуть парня справа по шее, прежде чем он пронзил меня мечом.

Из раны брызнула кровь.

Он взревел и сбил меня с ног.

Я рухнул на спину и застонал от удара.

Истекающий кровью мужчина прижал лезвие меча к моему горлу.

Я зацепил ногой одну из его ног и перекатил его. В процессе клинок рассёк мне шею.

Насколько серьёзна рана? Скоро узнаю — либо умру, либо одержу победу.

Сбоку орали Коста и Бальтазар.

— Давай, Лукас! Вперёд, Марко! Уничтожьте его! Валите его! Вас двое против одного! — кричал Коста.

— Если вы с ним не покончите, это сделаю я! — заорал Бальтазар.

Я сдавливал запястье Лукаса, пока он не выпустил рукоять меча. Кровь продолжала медленными толчками вытекать из раны на его шее.