Зачем он рассказывает нам такие подробности своей жизни? Он что, пьян?

— Несмотря на то что жена делала меня счастливым, я любил другую, — продолжил Коста. Он нахмурился, всё ещё погружённый в воспоминания. — Но она любила чудовище.

Внутри всё похолодело. Я знал лишь одно чудовище — демона по имени Бальтазар.

Между бровями Косты пролегла болезненная складка.

— Наш сын… наш с женой сын… мы потеряли его. — Он стиснул зубы. — Его убили. Я так сильно его любил. Я перепробовал всё, чтобы избавиться от боли, но не смог. Она была невыносимой. Потерять ребёнка, особенно собственного, — это разбивает сердце.

Барменша вновь появилась, проталкиваясь сквозь толпу. Она поставила перед нами три полные кружки и замерла в ожидании оплаты.

Коста бросил несколько монет на её поднос, и она поспешила прочь. Он поднёс кружку к губам и осушил половину. Осмелев от выпитого, Коста всхлипнул.

— Столько боли. — Он раскачивался на стуле из стороны в сторону. — Потерять ребёнка — это ад. Невозможно понять, пока сам через это не пройдёшь.

Уж мне ли не знать, подумал я, но промолчал.

— Но моя возлюбленная… — Взгляд Косты затуманился. — Она вернулась ко мне.

Он закрыл глаза, словно вновь погружаясь в прошлое.

— Она была любовью всей моей жизни, и она вернулась. Я знал, что она вернётся. И понял, что нашёл способ хоть немного заглушить боль от потери сына.

Коста резко распахнул глаза и посмотрел на меня проницательным взглядом.

— Хочешь узнать, что я сделал?

Я удивлённо моргнул.

— Конечно. Мы с Марселиусом всегда рады хорошей истории. Правда ведь?

— Ради историй и живём, — фыркнул Марселиус, но Коста, похоже, даже не заметил сарказма.

Он слишком увлёкся своим рассказом.

— Моя возлюбленная хотела отравить собственного ребёнка — ребёнка, которого сама родила. — Его лицо исказилось от жестокости, словно всё случилось только вчера и рана до сих пор кровоточила. — Я любил её. Я бы бросил к её ногам весь мир. Но она выбрала его.

На шее Косты бешено пульсировали вены.

Я попытался сложить кусочки истории воедино, но чувствовал, что чего-то не понимаю.

— Как звали твою возлюбленную?

Коста прищурился, внимательно изучая меня.

— Её имя? Алина.

Он издал короткий, лишённый всякого веселья смешок.

Алина!

Я вдавил ладони в стол, чтобы удержать себя в руках.

Он говорит об Алине. Значит, ребёнком, которого она хотела отравить, была Оливия!

Меня охватило непреодолимое желание оторвать Косте руки и ноги.

Марселиус, должно быть, это заметил, потому что едва заметно покачал головой.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— И тогда я заключил с ней сделку… с Алиной. — Коста облизнул губы, словно кот, только что сожравший крысу. — Я сказал, что помогу ей отравить дочь, если она родит мне ребёнка.

Желание броситься на Косту и свернуть ему шею едва не пересилило меня.

Марселиус снова покачал головой.

— И она согласилась? Родила тебе ребёнка? — Я с трудом заставил себя произнести эти слова.

Уголки его губ приподнялись в загадочной улыбке.

— О да. Алина родила мне сына.

У Оливии есть ещё один брат? Сколько их вообще? Я сжал кулаки.

— И где этот сын сейчас?

Коста вскинул брови.

— Мой сын?

— Да. Ты только что сказал, что у вас с Алиной был сын.

— А, этот. Боюсь, он тоже не выжил. — На лице Косты появилось коварное, мерзкое выражение. — Я испытывал на нём свои яды. Думал, он достаточно крепкий и выдержит, но, видимо, ошибся.

Он поднял кружку и большими глотками допил остатки эля.

Я сидел, ошеломлённый услышанным.

Коста совсем ебанутый, что ли?

Он намеренно испытывал яды на собственном сыне? И ради чего? Чтобы наказать Алину за то, что она родила ребёнка от другого мужчины?

От одной этой мысли меня затошнило.

— Кстати, о ядах, — произнёс Коста. — Помнишь, мы с графом Монтего рассказывали тебе о Рождённых временем и моём тайном обществе?

— Смутно, — ответил я, всё ещё пытаясь осознать тот факт, что он не только был любовником Алины, но ещё и отравил их собственного ребёнка.

— Почему бы тебе к нам не присоединиться? Такой исследователь, как ты, наверняка бывает в самых разных уголках мира. Ты мог бы оказаться весьма полезен нашей организации.

Коста широко улыбнулся мне.

— Только не в том случае, если для этого придётся травить тех, кого любишь. Неинтересно.

От эля в желудке стало кисло.

— А, это. — Коста небрежно махнул рукой, словно стирая воспоминание. — Мне необходимо совершенствовать искусство изготовления ядов из растений.

А затем он совершенно неожиданно сменил тему.

— Алина бросила меня. — Его челюсть упрямо выдвинулась вперёд. — Просто взяла и ушла, оставив меня с нашим сыном.

Он слегка наклонился вперёд и скривился.