Роман открыл рот, собираясь возразить, но граф его перебил.

— У меня дворец, Роман. Места хватит всем. К тому же по пути мы проедем прямо мимо пещер, которые вы ищете. Сможем ненадолго остановиться и осмотреть их.

Он пришпорил коня и поскакал в сторону следующего холма.

Мы поднимались всё выше и выше, а повозки постепенно отставали.

Чем выше мы забирались, тем глубже становился снег.

Меня начало трясти от холода. Я промокла до нитки и никак не могла согреться.

— Держись, Оливия. Мы почти на месте, — сказал граф Монтего.

Его конь с трудом пробирался сквозь снег, тяжело раздувая ноздри от напряжения.

Моей лошади тоже приходилось нелегко.

— Смотрите! — Граф указал на каменное образование. — Вот пещеры.

— Давайте осмотрим их. А где ваш дворец? — спросил Роман, не сводя глаз с пещеры.

— В той стороне. Совсем недалеко. Я вернусь и укажу повозкам дорогу. А вы можете пока осмотреть пещеры. Я знаю короткий путь к моему поместью, так что мы все должны прибыть туда примерно одновременно, — сказал граф.

С неба медленно падал снег, укрывая всё вокруг бледным ледяным покрывалом.

— Но! — крикнул он, пришпоривая коня, и поскакал вниз по склону.

Мы с Романом и Маликом продолжили пробираться к пещере. Добравшись до входа, все трое спешились и подвели лошадей к устью каменной громады.

Мы заглянули внутрь, но там было слишком темно, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, кроме необъятной черноты. Казалось, пещера занимала весь холм целиком.

Шансы отыскать там кинжал казались практически нулевыми.

РОМАН

ГЛАВА 31

 

Не прошло и часа с тех пор, как мы остановились у графа, а Оливия уже умоляла меня отправиться вместе с ней в снег исследовать пещеры.

— Нет, — сказал я, сжав её за плечи. — Тебе нельзя. Мы не хотим, чтобы с ребёнком что-нибудь случилось. Кроме того, тебе нужно присматривать за Эмили.

Я поцеловал её в нос и отпустил.

— У Эмили есть сиделка, если ты вдруг не заметил этого за последние пять месяцев, — сказала она, размахивая руками.

Она схватила с огромной кровати набитую перьями подушку и швырнула её в меня.

Я отбил её в сторону.

Комната, которую выделил нам граф Монтего, была самой роскошной из всех, где мне когда-либо доводилось останавливаться. Кровать с богато украшенным резьбой изголовьем и каркасом стояла на возвышении под резным деревянным балдахином, инкрустированным драгоценными камнями. Над ней висела огромная люстра с двадцатью или даже большим количеством «современных» масляных ламп.

Чтобы зажечь или погасить каждую из них, приставленной к нам служанке приходилось вставать на табурет, установленный прямо посреди кровати.

Остальная часть комнаты была отделана панелями из того же светлого дерева со вставками из тёмного ореха. Наши вещи хранились в искусно вырезанных комодах и шкафах. Из двух окон, обрамлённых тяжёлыми золотистыми шторами, открывался широкий вид на безупречно ухоженные сады и окружающие их холмы.

— Мы уже потеряли одного ребёнка. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы мы не потеряли второго. Я не позволю тебе выйти в такую погоду и лезть в опасную пещеру, — твёрдо заявил я тоном, не допускающим возражений.

— Всё, что в твоих силах… В твоих? А кто из нас двоих выращивает ребёнка у себя в животе? — Голос Оливии становился всё громче.

Я закатил глаза к потолку. Спорить с моей прекрасной женой порой было чертовски утомительно.

— Мы больше не в твоём двадцать первом веке, любовь моя, — сказал я уже мягче. — А значит, я могу и буду исполнять роль твоего защитника. Многие мужчины из твоего века поджали бы хвост и сбежали, столкнувшись с трудностями Европы шестнадцатого века. Я не из таких.

Она плотно сжала губы и скрестила руки на груди.

— Отлично. Останусь дома с женщинами и детьми.

— Ну, ты женщина и носишь ребёнка, так что вполне логично.

Я ухмыльнулся.

И выскочил из спальни прежде, чем она успела заехать мне кулаком по голове.

Во дворе мы с Маликом и Марселиусом стояли возле лошадей, окружённые бледным, словно лишённым красок миром.

Из ноздрей лошадей вырывались белые облачка пара.

Малик протянул нам с Марселиусом по факелу — обмотанному тряпками куску дерева, пропитанному животным жиром.

В пасмурном свете факелы горели ярко.

Один Малик оставил себе.

Мы вскочили в сёдла и направились к пещере.

По крайней мере, снег перестал идти, а сквозь облака даже пыталось пробиться слабое солнце. Ледяной ветер подхватывал снежную пыль и швырял кристаллики льда нам в лица.

Я был рад, что обмотал нос и рот шерстяным шарфом.

Лошади с трудом брели по снегу, пытаясь нащупать копытами скрытую под ним землю.

Наконец мы добрались до пещеры.

Мы спешились и оставили лошадей у входа, бросив поводья на землю. Затем, взяв факелы, отправились исследовать пещеры.