— Прости, что я такая сука, — сказала я, пряча голову под одеялом. — Я чувствую себя как оживший труп. В этом веке столько болезней, которые вообще не умеют лечить. А что, если я подхватила одну из них? Я ведь даже не могу переместиться обратно в Сиэтл двадцать первого века, чтобы получить нормальную медицинскую помощь.

Глаза защипало от слёз.

Я могла за долю секунды превратиться из весёлой и жизнерадостной в рычащую от злости мегеру. А вдруг мы с Романом подхватили сифилис? Он ведь вроде бы влияет на мозг?

Роман отодвинулся от меня, раздвинул кожаную занавеску и попросил возницу остановить повозку. Как только мы остановились, он выбрался наружу.

— Ты куда? — капризно спросила я.

— Я скоро вернусь.

— Ты просто хочешь от меня сбежать, да?

Он не ответил — во всяком случае, я ничего не услышала.

Я не могла его винить. Он изо всех сил старался обо мне заботиться, но из-за этой болезни я стала просто невыносимой. Даже я сама от себя устала.

Мы продолжили медленно тащиться вперёд. Роман ехал верхом рядом с повозкой, а я то проваливалась в сон, то снова просыпалась. Наконец, примерно через час, повозка остановилась.

Приглушённый гул голосов наших спутников снаружи стал громче, и я уже собиралась выглянуть в окно, когда лошади внезапно рванули с места и пустились галопом. Земля под нами словно ходила ходуном, пока мы неслись по сельской местности.

Наконец мы остановились, а меня мутило ещё сильнее.

Кожаные занавески раздвинулись, и снаружи показалась Эмили.

— Вставай, Оливия.

Положив руки поверх живота, она смотрела на меня сверху вниз.

Рядом стояла Рози и улыбалась своей маленькой солнечной улыбкой.

Теперь, когда между нами больше не было секретов, наши с Рози отношения расцвели. Я чувствовала себя её любимой тётушкой, которая присматривает за ней, когда Малика нет рядом.

А Роман с лёгкостью вжился в роль её дяди.

— Что? Где мы? — спросила я, протирая глаза.

— У целителя где-то во Франции, — ответила она.

— Что? — повторила я. — Нет! Это ведь Роман придумал, да?

— Да. Но я его полностью поддержала. Тебя нужно осмотреть, сестра.

— Я не хочу к врачу. Со мной всё нормально.

Эмили откинула с меня одеяло.

— А тебе не приходило в голову, что ты можешь быть беременна? Поверь, я прекрасно знаю, что такое утренняя тошнота. Слава богу, у меня она уже прошла.

Меня сковал страх.

А что, если я беременна? Что, если Бальтазар меня найдёт? Что, если он снова сделает что-нибудь, из-за чего я потеряю и этого ребёнка?

Рози выпустила руку Эмили и отошла в сторону. Эмили сжала мои пальцы, пытаясь успокоить.

— Я всё вижу по твоему лицу, Оливия. Ты опять думаешь об этих ужасных вещах. Бальтазар далеко, он не сможет до нас добраться. Роман, Марселиус и Малик всегда рядом и постоянно следят, не грозит ли нам опасность. А теперь, пожалуйста, вставай, — сказала она, потянув меня за запястье.

Когда я поднялась, она протянула мне платье, а затем задёрнула занавески, чтобы я могла переодеться. Желудок выделывал кульбиты, когда я выбралась из повозки.

— Ты знаешь, где мужчины?

— Покупают припасы. Роман попросил меня сходить с тобой к целителю. Пойдём.

Эмили повернулась к Кьяре, своей сиделке.

Кьяра сидела в задней части стоявшей впереди кареты. Она открыла дверцу, и Рози забралась внутрь.

Эмили окликнула её:

— Мы скоро вернёмся. Будем вон в том доме.

— Хорошо, — ответила Кьяра.

Я зажмурилась от яркого солнечного света. За скромным домиком перед нами на горизонте сгущались облака.

Две другие кареты, казалось, были пусты — не считая запряжённых в них лошадей и кучеров, которые развалились под солнцем.

— А куда они отправились за припасами? — спросила я.

— Недалеко. Иди за мной.

Ко мне осторожно подкралась тощая собака, виляя хвостом.

Я протянула руку, и она робко её лизнула.

Затем собака легла и перевернулась на спину, демонстрируя несколько набухших сосков.

— Ой, смотри! Она мамочка! — воскликнула я, присев на корточки, чтобы погладить её по мягкой голове.

— Вижу, — сказала Эмили. — Пойдём. Целительница ждёт.

В дверях домика стояла пожилая женщина с волосами, убранными под пёстрый платок. Скрестив руки на груди, она без улыбки разглядывала нас.

Я направилась через двор к ней, а собака затрусила рядом со мной.

Во дворе копошились куры, а пушистая белая кошка с невозмутимым видом сидела на столбе забора, внимательно следя за каждым нашим движением.

Когда мы почти дошли до двери, кошка спрыгнула на землю и направилась к женщине.

Та подхватила её на руки и продолжила разглядывать нас с таким же серьёзным выражением, какое только что было у кошки.

Собака поскреблась в дверь, и целительница открыла её, впуская животное внутрь.

— C’est toi la malade? — певуче спросила она меня.

Ты больная?