— Здесь зарегистрирована семья по адресу: район Нанива, Эбису-тё 2, дом 120? — Он показал ей адрес в записной книжке.

Внимательно разобрав трудно читаемый почерк Иманиси, служащая сказала: «Подождите минутку». Она встала и сняла с полки книгу, где хранились подлинные записи семейных реестров. Иманиси ждал две или три долгие минуты. Служащая вернулась к окошку.

— Такая фамилия у нас зарегистрирована.

— Зарегистрирована?

— Да. Подлинная запись семейного реестра этой семьи у нас имеется.

— Это подлинная запись? — невольно спросил Иманиси.

— Разумеется, подлинная, — раздражённо ответила служащая. — Подлинная запись в районной управе не может быть подделкой.

— В этом я не сомневаюсь, но… — Иманиси думал, что сама книга, несомненно, подлинная, однако запись в ней могла быть составлена намеренно. — Простите за беспокойство, но нельзя ли мне посмотреть подлинную запись? — попросил Иманиси.

— Пожалуйста. — Она передала в окошко толстый том.

Иманиси представлял себе, что подлинная запись семейного реестра должна быть на старой буроватой бумаге, осыпающейся по краям. Но эта подлинная запись была ещё совсем новой. Он просмотрел нужную строку. «Первоначальное место семейной регистрации: город Осака, район Нанива, Эбису-тё 2, дом 120…» Иманиси сравнил запись с пометкой в своей книжке: все знаки совпадали.

— У главы семьи Эйдзо и его жены Кимико одна и та же дата смерти — 14 марта 1945 года. Значит, они погибли во время воздушного налёта? — уточнил Иманиси.

Служащая посмотрела запись и сказала: «Да. В тот день весь район Нанива подвергся сильному воздушному налёту. Почти все дома сгорели. По-видимому, эти двое тогда и погибли при бомбардировке».

Иманиси снова обратил внимание на новизну книги подлинных записей семейных реестров. — Бумага в этом томе подлинных записей семейных реестров выглядит совсем новой.

— Да. Предыдущая книга сгорела во время того же воздушного налёта, поэтому эту составили позднее взамен неё.

— Эти записи переписали с документов управления юстиции?

— Управление юстиции также полностью сгорело во время налёта того дня, и их подлинные записи тоже были уничтожены.

— Что? — В глазах Иманиси блеснул огонёк. — Тогда на чём основана эта запись?

— Эту запись составили по сведениям, предоставленным самим заявителем.

— Самим заявителем?

— Да. Если подлинная запись была уничтожена во время войны, закон предусматривает повторную подачу семейного реестра. Посмотрите, пожалуйста.

Служащая показала Иманиси закон, напечатанный на первой странице книги подлинных записей семейных реестров:

В районах регистрации населения, где районные управы и префектуральные учреждения были уничтожены военными бедствиями, заявления о повторной подаче семейных реестров должны представляться в период с 1946 по 1947 год.

Иманиси поднял глаза. — Значит, заявление о повторной подаче этой записи семейного реестра было представлено между 1946 и 1947 годами?

— Не обязательно. Иногда такие записи составлялись и позднее.

— Простите, что снова вас беспокою, но не могли бы вы проверить, когда в этом случае было подано заявление о повторной подаче?

— Это я сейчас выясню. — Служащая взяла книгу подлинных записей и перелистала её. — В данном случае заявление было подано 2 марта 1949 года.

— В 1949 году? — Иманиси задумался. — Нужно ли, чтобы кто-нибудь вроде поручителя подтвердил достоверность сведений, сообщённых заявителем?

— Желательно, чтобы кто-нибудь поручился за эти сведения, но при особых обстоятельствах, например после военных разрушений, могло не оказаться никого, кто мог бы это подтвердить. В таком случае мы вынуждены восстанавливать реестр на основании сведений, сообщённых заинтересованным лицом.

— Значит, в этом случае семейный реестр был повторно подан на основании сведений, сообщённых самим заявителем?

— Подождите, я проверю. — Она встала со стула.

Стоя у окошка, Иманиси видел, что в отделе семейных реестров было несколько архивных стеллажей. Служащая присела, чтобы добраться до нижних полок, и стала что-то искать. Прошло почти десять минут. Похоже, она никак не могла найти нужное. Очередь у окошка становилась всё длиннее. Иманиси начал испытывать неловкость. Наконец служащая вернулась к окошку.

— Я только что проверила документы, но это заявление хранится лишь пять лет, так что его уже уничтожили.

— Понятно. — Иманиси склонил голову. — Простите, что отнял у вас столько времени.

— Ничего страшного.

— Я хотел бы ещё спросить об этом заявлении о повторной подаче. Вы вносите сведения именно так, как указывает сам заявитель?

— Да.

— Например, если кто-нибудь ложно указал место семейной регистрации, проверить это было бы невозможно?

— Нет, невозможно. Все подлинные записи уничтожены, и мы не можем установить, внесена ли ложная запись.

Иманиси немного подумал. — И всё же нельзя ли обнаружить такую подделку? Есть способ её выявить?