Представляю окончательный отчёт по данному делу.

Начальник общего отдела,

Управа посёлка Нита

Иманиси долго сидел в глубокой задумчивости. Перед его глазами вставала дорога в Камэдакэ ранним летом. В жаркий день по ней шли отец и сын — нищие бродяги. Тело отца было покрыто гноящимися язвами. Увидев эту несчастную пару, служащий полиции Мики уговорил отца лечь в санаторий Дзикоэн, а семилетнего сына взял под своё попечение. Но мальчик, привыкший скитаться вместе с отцом, не мог принять заботу, которой его окружили. Однажды он без предупреждения сбежал. Грязный, мальчик перевалил через южный хребет гор Тюгоку. Там перед ним лежали две дороги. Одна вела в уезд Хиба, на северной окраине префектуры Хиросима, другая — в Окаяму. Какую из них выбрал мальчик?

Нет, он мог и один вернуться той дорогой, по которой пришёл вместе с отцом. Она вела к Синдзи, а дальше — к Ясуги и Ёнаго. Он мог дойти и до Тоттори. Вот три пути, которыми мог пойти беспризорник. Какой бы дорогой он ни шёл, в конце концов он добрался до Осаки.

В Осаке беспризорника кто-то приютил и, возможно, принял в семью.

Иманиси не мог терять время на письмо с просьбой о проверке. Он сел на ночной экспресс до Осаки. Сидя на неудобном сиденье, Иманиси закрыл глаза и отпил виски из фляжки, купленной в дорогу. Ночной поезд стучал в ровном ритме. Звук этот не был неприятен. В нём даже было что-то мягкое, убаюкивающее.

Звуки. Звуки.

«Как высокочастотные, так и низкочастотные звуковые волны вызывают крайне неприятные ощущения». В его памяти звучал голос Хаманаки.

На следующее утро в половине девятого Иманиси прибыл на станцию Осака. У полицейского поста он спросил, как пройти в Эбису-тё, район Нанива. Полицейский обернулся к большой карте на стене.

— Это к западу от парка Тэннодзи, господин, — сказал он с сильным осакским выговором.

— Там же поблизости районная управа?

— Примерно в четырёхстах пятидесяти метрах к северу.

Иманиси остановил такси, которое поехало на юг сквозь утреннюю Осаку.

— Шофёр, где находится районная управа Нанива? — спросил Иманиси, когда машина стала подниматься на холм Тэннодзи.

— Районная управа Нанива — вон то здание, которое видно отсюда. — У таксиста тоже был сильный осакский выговор.

Иманиси посмотрел на часы. Было без десяти девять. Районная управа ещё не открылась.

— Господин, вам остановиться у районной управы?

— Нет, заеду туда позже.

Иманиси назвал шофёру адрес. Машина свернула на улицу с магазинами, но ни один из них ещё не открылся.

— В этом районе очень хорошие магазины, — сказал Иманиси.

— Да, после войны здесь всё отстроили заново.

— Значит, весь этот район выгорел во время воздушного налёта?

— Да, господин, всё было уничтожено.

— Когда был этот налёт?

— Под конец войны, 14 марта 1945 года. Большая группа B-29 засыпала этот район зажигательными бомбами.

— Должно быть, погибло много людей?

— Да, несколько тысяч.

Именно эту дату Иманиси ещё в Токио намертво запечатлел в памяти.

— Господин, приехали.

Иманиси увидел, что они остановились перед оптовым магазином одежды. — Это тот номер, который я вам назвал?

— Да, господин.

Иманиси расплатился с шофёром. В этом квартале все дома были новыми. Не уцелело ни одного старого здания, построенного до войны. На вывеске оптового магазина одежды значилось: «Магазин „Тангоя“». Иманиси встал у входа в магазин, где на полках теснились рулоны ткани. Ему пришлось некоторое время подождать хозяина.

— Добро пожаловать, — сказал на осакском купеческом говоре старик за шестьдесят, выйдя из задней комнаты в кимоно и тёмно-синем традиционном переднике. Ему уже сообщили, кто такой Иманиси. — Спасибо, что пришли. Чем могу вам помочь? — Старик опустился на колени.

Иманиси выслушал хозяина магазина «Тангоя». Старик, худой, как засохшее дерево, сказал, что его семья жила на этом месте из поколения в поколение. Поэтому он прекрасно знал историю района.

Около тридцати минут Иманиси слушал старика, затем вышел из магазина и по пологому склону поднялся к районной управе. По шуму детских голосов он предположил, что поблизости находится школа. И снова подумал о природе звуков. Раздражающе громкие шумы. Неприятные звуки.

Иманиси вспомнил слова, произнесённые умирающей Эмико: «Перестаньте, пожалуйста. Ах нет, нет. Боюсь, со мной что-то случится. Перестаньте, пожалуйста, перестаньте, перестаньте…» Он продолжал думать, сутулясь на ходу. Прошёл трамвай. Пути изгибались, и колёса издавали визгливый металлический звук. Режущие слух звуки, неприятные звуки. В небо взлетела стая голубей. Яркое солнце сверкнуло на их крыльях.

Придя в районную управу, Иманиси показал полицейское удостоверение молодой служащей у окошка отдела семейных реестров.

— Я хотел бы задать несколько вопросов.

— Да?