— Не могли бы вы объяснить мне эту теорию так, чтобы её понял неспециалист? — спросил Иманиси.

Хаманака всё ещё улыбался: «В сущности, это звук».

— Звук?

— Да. Позвольте объяснить. Каждый день нас окружают многочисленные звуки. — Хаманака старался подбирать простые слова. — Это могут быть музыкальные тона, а может быть просто шум. Среди них есть звуки, крайне неприятные. Например, визг пилы, вгрызающейся в дерево, или звук, от которого зубы сводит, — как когда ногтями скребут по оконному стеклу. Неприятные звуки, не правда ли?

— Несомненно.

— Неприятными их делает различие в высоте тона. Эти тона приходят к нам по воздуху в виде волн, поэтому мы называем их звуковыми волнами. Если звуковые волны подаются с определённой частотой, они могут быть крайне неприятны человеку. В приборе для отпугивания торговцев используется этот акустический эффект.

— Понятно. — Иманиси понял, что дальше теоретическое объяснение станет сложнее, и ждал продолжения.

— Приведу пример, — продолжал, улыбаясь, Хаманака. — Допустим, вас заставили несколько минут слушать низкочастотный звук в десять колебаний. В данном случае это уже не совсем то, что мы обычно называем звуком; вернее было бы назвать его вибрацией. Поэтому можно считать, что вы не слышите звук, а ощущаете его.

Иманиси выглядел озадаченным, и Хаманака объяснил ещё проще.

— Если некоторое время подвергаться этой вибрации, вы почувствуете недомогание. У вас заболит голова, тело может начать дрожать. Странное явление.

— Неужели человек и вправду так реагирует? — спросил Иманиси, подавшись вперёд.

— Да, совершенно точно. Я только что говорил о низком звуке, который едва можно услышать или вовсе нельзя услышать. То же относится и к высоким звукам.

— К высоким звукам?

— Да. К высоким звукам частотой свыше десяти тысяч колебаний. Если человек подвергается воздействию звуков частотой от двадцати до тридцати тысяч колебаний, он не столько слышит их, сколько начинает испытывать недомогание. Как высокочастотные, так и низкочастотные звуковые волны вызывают крайне неприятные ощущения.

Он продолжал: «Посмотрите, пожалуйста, сюда. На этой диаграмме показан средний диапазон слухового восприятия нескольких человек в зависимости от частоты и громкости. Цифры внизу обозначают частоту, а цифры слева — уровень громкости. Справа указан уровень звукового давления. Обычно считается, что слышимый диапазон частот лежит между десятью тысячами и двадцатью тысячами колебаний. Как видно из диаграммы, при меньшей громкости этот диапазон сужается. Нижняя кривая называется минимальным слуховым порогом, или пределом слышимости. Это значит, что звуков ниже этой линии мы не слышим. Верхняя кривая называется максимальным слуховым порогом, или пределом ощущений. Если мы слышим звук выше этого предела, то испытываем неприятное ощущение, боль или иное чувство».

— Значит, — сказал Иманиси, — звуки частотой от двадцати до тридцати тысяч колебаний могут вызвать недомогание?

Хаманака кивнул.

— Очень сильное недомогание? — спросил Иманиси.

— Разумеется, это зависит от индивидуальной восприимчивости. Особенно чувствительный человек мог бы даже умереть, если бы воздействие звуковых волн продолжалось без конца.

— Понятно, — сказал Иманиси. И он действительно понял.

16. Один семейный реестр

Иманиси пришло письмо из управы посёлка Нита, префектура Симанэ.

Иманиси Эйтаро, инспектор полиции

Столичная полиция Токио

Ваша предыдущая просьба предоставить сведения о Мотоуре Тиёкити потребовала некоторого времени на проверку. Ниже приводится отчёт о сведениях, которые нам удалось получить к настоящему времени.

Просмотрев старые учётные записи, мы установили, что Мотоура Тиёкити поступил в санаторий Дзикоэн в деревне XX уезда Кодзима префектуры Окаяма 22 июня 1938 года. Поскольку с тех пор прошло много времени, нам не удалось выяснить все подробности, однако в конце концов мы обнаружили учётные книги того времени и потому можем сообщить точную дату. В этой книге, однако, нет никаких упоминаний о сыне Мотоуры Хидэо, который, как утверждалось, сопровождал его. Вероятно, этим делом занимался Мики Кэнъити, служивший в Камэдакэ и устроивший всё необходимое.

Эти сведения должны были содержаться в ежедневных записях полицейского поста. Однако документы за 1938 год уже уничтожены.

Из обстоятельств дела можно заключить, что служащий полиции Мики устроил в санаторий Дзикоэн только больного Мотоура, отделив его от внешне здорового мальчика Хидэо.

Более всего нас интересует, что стало с Хидэо после того, как его взяли под опеку, но, к сожалению, это неизвестно. Судя по характеру служащего полиции Мики, мы полагаем, что он, должно быть, устроил Хидэо в какую-нибудь семью. Наша проверка не дала об этом никаких сведений. Мы заключаем, что Хидэо по собственной воле сбежал из этой семьи. Это нередко случается с детьми, привыкшими к бродячей жизни.