В моем сердце есть пустота, которую мои приемные родители никогда не поймут, и глубоко внутри меня живет потребность доказать, что я могу чего-то добиться, найти свой путь. Я люблю их, правда люблю, но это не меняет меня как личность и уж точно не избавляет от почти отчаянной потребности стать кем-то, а не просто бедным отпрыском матери-подростка. Не думаю, что они когда-либо это понимали.

— Мы проявили более чем достаточно терпения, но тебе действительно нужно серьезно отнестись к своей жизни, Натали, — добавляет мать.

Я вскидываю обе брови, встречаясь с ней взглядом.

— Я думала, наличие образования и карьеры – это как раз то, как люди этого добиваются?

— Ты знаешь, что имеет в виду твоя мать, — говорит отец. — У большинства твоих друзей уже есть хотя бы один ребенок.

Ах, подчеркивание того факта, что я до сих пор одинока и бездетна. Как мило.

— Ты хочешь сказать, что у большинства твоих друзей уже есть внуки, и тебе хотелось бы, чтобы я не отставала. Потому что моим друзьям есть о чем подумать, кроме размножения.

— Очевидно, — мать делает глоток шампанского и окидывает взглядом галстук Кэма.

— Это все, о чем вы хотели со мной поговорить? — Жар подступает к шее, и в горле пересыхает.

Тон матери смягчается.

— Мы скучаем по тебе, дорогая. Вот и все. Ты могла бы с тем же успехом реализовать себя в благотворительности. А потом провести следующее лето с нами в Альпах.

Все это завуалированный код для фразы: Приезжай познакомиться с правильным европейским аристократом, выйди за него замуж и нарожай маленьких наследников трастовых фондов.

— Моя карьера важна для меня, и я делаю хорошую работу.

— Но тебе это не нужно. — Отец выглядит по-настоящему сбитым с толку. В его мире мужчины работают, а женщины получают дорогостоящие дипломы, которыми никогда не пользуются.

— Такое чувство, что вы двое вообще меня не знаете. — Мой желудок скручивается, и по всему телу пробегает сильная дрожь. — Какой толк от всего этого, если я несчастна? Мне нравится моя жизнь. Я не хочу вашу.

Меня охватывает гнев, и Кэм кладет теплую ладонь мне на спину. Но я еще не закончила.

— Это моя жизнь, мама. И я буду жить так, как считаю нужным. Я счастлива.

Ну, вроде как. По правде говоря, я бы очень хотела встретить кого-нибудь, но этого просто пока не случилось.

— Это все, чего мы когда-либо хотели для тебя, Натали – чтобы ты была счастлива. — Отец в замешательстве морщит лоб, и теперь я чувствую себя полной сволочью.

Кэм делает шаг вперед и берет мать за руку.

— Было так приятно снова вас увидеть, но вам придется нас извинить. У нас с Натали планы на вечер. — Он пожимает руку отцу, пока родители смотрят на нас, а затем спасает меня из башни из слоновой кости. Или, в данном случае, с супердорогого травертинового патио.

Он быстро ведет меня обратно через толпу гостей, отдает свой талон парковщику и обнимает меня за плечи на парадном крыльце дома родителей, пока подгоняют машину.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда в поле зрения появляются фары.

— В одно веселое место. Это сюрприз, — отвечает Кэм.

— Там будут люди?

— Нет.

Удовлетворенная, я забираюсь в машину и смотрю в окно на звезды. Ненавижу, что Кэму пришлось стать свидетелем этого. Ненавижу, что в последнее время у меня постоянно возникают разногласия с родителями. Вскоре деревья заслоняют от меня звезды, и я поднимаю голову.

Кэм сворачивает на узкую гравийную дорогу, и я улыбаюсь. Через несколько минут машина останавливается перед уединенным озером в дальнем конце поместья моих родителей. Оно принадлежит муниципалитету, но доступ к нему имеют только те семьи, чьи участки граничат с озером. Поскольку им редко пользуются, до самых старших классов мы относились к нему как к своему личному оазису.

— Вау, я не была здесь уже много лет. — Я выхожу из машины и вдыхаю землистый запах свежего воздуха и мокрого песка.

Кэм обходит машину и берет меня за руку, когда я вылезаю.

— Я тоже. — Он тянет меня к обветшалому столу для пикника, который отец когда-то нехотя купил, чтобы мы не устраивали пикники прямо на земле, ведь кто так делает, верно?

С театральным жестом Кэм достает что-то из-за спины и ставит на стол.

Со вздохом и стоном я откидываю крышку нежно-розовой коробки.

— Еще и пончики? Теперь ты официально мой самый любимый человек. Когда ты вообще успел их взять? — Для начала я выбираю классический глазированный и вонзаю зубы в этот жареный круг из чистейшего сахара и углеводов.

Камден смеется.

— У меня просто было предчувствие насчет сегодняшнего вечера. Поэтому я купил их по дороге к тебе, на случай, если все пойдет наперекосяк.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Твоя любовь к выпечке – не такой уж большой секрет.

— И все же. — Я тянусь за вторым пончиком, на этот раз бисквитным, и сажусь на стол, поставив ноги на скамейку. Когда Кэм устраивается рядом, я кладу голову ему на плечо. — Ты хороший друг.

От его заботливости грудь согревает чувство комфорта и близости.

Вокруг нас тихо стрекочут насекомые, а легкий ветерок шелестит в листве деревьев. Здесь так спокойно. И идеально.