Вот почему я чуть не умер, когда мне пришлось сбежать от нее после того, как она приготовила мне ужин на днях. Нат, наверное, решила, что я сумасшедший, но это явно лучше, чем альтернатива. Она не должна знать, что я испытываю к ней чувства. По крайней мере, это все усложнило бы, а в худшем случае могло бы разрушить нашу дружбу.

Не говоря уже о том, что я дал клятву солидарности Джеку. Но дело не только в этом – Натали под полным запретом. Мы друзья, все трое. Три мушкетера. Если бы они с Джеком начали встречаться, я бы стал тем самым третьим лишним. Если бы они расстались, меня заставили бы выбирать сторону. Секс и дружба несовместимы. Все это знают. Именно по этой причине я избегаю Натали уже несколько дней. Я не могу позволить себе сделать какую-нибудь глупость, например, подкатить к ней. И у меня такое чувство, что это лишь вопрос времени.

Натали наверняка догадывается, что что-то не так. В конце концов, на меня не похоже не видеться с ней несколько дней. Но раз уж я не могу контролировать себя или свое тело, когда нахожусь рядом с ней, так тому и быть.

Мы продолжали переписываться, и я прятал свои эмоции за безобидными смайликами, чтобы она не подумала, что что-то случилось. Не думаю, что она что-то подозревает. Слава богу. Просто сейчас мне очень тяжело находиться рядом с ней, так что единственный выход – избегать встреч.

Я как раз закончил убирать на кухне после ужина, как из спальни раздался звонок моего телефона. Вытирая руки о кухонное полотенце, я шлепаю босиком в свою комнату и хватаю телефон с кровати.

Это от Натали.

Нат: Бен меня бросил.

Я смотрю на слова на экране, и мое сердце начинает биться чаще. Вместо того чтобы ответить на сообщение, я выбираю ее имя из списка последних контактов и нажимаю кнопку «Позвонить».

— Привет, — отвечает Натали безжизненным голосом.

— Привет. Что случилось? Ты в порядке?

Долгая пауза. Затем судорожный вдох.

Черт. Кажется, она плачет.

Нет ничего хуже плачущей женщины. Это мой криптонит.

— Нат? Хочешь, я приеду? — Как только эти слова срываются с моих губ, я сжимаю руку в кулак и подношу к губам, прикусывая костяшки, чтобы не сболтнуть еще какую-нибудь глупость.

Еще один прерывистый вдох.

— Д-да. Сможешь?

— Конечно.

Джек останавливается у открытой двери моей спальни и заглядывает внутрь, вскинув брови.

«Это Натали?» — спрашивает он одними губами.

Я киваю, подняв один палец вверх.

— Скоро буду. Держись там.

— Ага, — говорит она, прежде чем отключиться.

— Что случилось? — спрашивает Джек.

Я закатываю глаза и засовываю телефон в карман.

— Этот мудак-бармен ее бросил. — Именно Джек их и свел. А я с одного взгляда на этого парня понял, что он ее не достоин.

— Серьезно? — Он трет затылок. — Она расстроена?

— Она плачет. Я еду к ней.

Джек кивает.

— Да. Хорошая мысль. Иди, позаботься о нашей девочке. Лучше ты, чем я, чувак. Плачущие цыпочки, кем бы они ни были, – мой криптонит.

Вот видите, дело не только во мне… это криптонит каждого парня. Мужской род обречен, когда дело доходит до женских слез.

Через пару минут я выхожу из нашей квартиры, по пути заезжаю купить бутылку вина, ведерко любимого мороженого Натали с соленой карамелью и коробку бумажных платочков. Чувствую, нам понадобится все.

Когда я приезжаю, я стучу, но никто не открывает. Затем на мой телефон приходит новое сообщение.

Нат: Это ты?

Кэм: Да, я здесь.

Нат: Заходи. Я в ванной.

Иисус, Мария и Иосиф. Скажите мне, пожалуйста, что она не ждет, что я буду утешать ее, пока она сидит в ванне.

Я следую ее указаниям и открываю входную дверь запасным ключом, который у меня есть для экстренных случаев или для того, чтобы поливать цветы, когда она в отъезде. У нее тоже есть ключ от нашей квартиры.

Внутри все чисто и аккуратно, как я и ожидал, а из беспроводной колонки на кухонном столе тихо играет кантри. Я кладу мороженое в морозилку и открываю принесенную бутылку вина, растягивая время в надежде, что она закончит раньше, чем мне придется ее проведать. Как только я наливаю два бокала, Натали открывает дверь ванной и выходит из облака пара в свободной футболке и с голыми ногами.

Ее кожа розовая, без единого следа макияжа, а глаза – два огромных голубых озера. Несмотря на свежий вид, я вижу, что она плакала.

Нат снимает заколку, удерживающую ее длинные волосы, и они рассыпаются свободными волнами по плечам. Сквозь тонкую хлопковую ткань футболки я вижу очертания ее торчащей груди.

Я мысленно напоминаю себе, что пришел сюда утешить ее, а не для того, чтобы разрядиться. Будь прокляты мои блуждающие глаза и похотливые мысли в минуту, когда она во мне нуждается.

Мой член радостно оживляется.

Черт.

Я сильно прикусываю щеку изнутри, пытаясь взять себя в руки.

— Привет. Как ты себя чувствуешь?