Мои «дружеские» бабочки начинают трепетать. Ведь это только они, правда? Потому что это точно не могут быть настоящие бабочки. Обычно Кэм и Джек притворяются, что я абсолютно асексуальна, словно вообще не замечают, что я девушка. Комплименты по поводу моей внешности для них определенно не в порядке вещей. Взглянув на Кэма, я просто улыбаюсь и говорю: — Спасибо. — Затем хватаю свой клатч, а он провожает меня к двери, положив руку мне на поясницу.

Пятнадцать минут спустя мы въезжаем на территорию закрытого поселка и поднимаемся на вершину холма, где возвышается ярко освещенный особняк моих родителей. Кэм останавливает машину перед фонтаном и кивает на их неприлично огромный дом.

— Готова? — спрашивает он.

— Нет.

— Жаль. Соберись и пошли туда.

— Иди к черту, Картер. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не показать язык.

Не нужно никому объяснять, что родиться в семье с деньгами – это огромные привилегии. В детстве, когда всех остальных отдавали в футбольные секции, я брала частные уроки верховой езды. Поступая в колледж, мне не нужно было беспокоиться о кредитах или стипендиях. А что касается семейных отпусков? Уж поверьте, Муры знают толк в этом деле.

Единственная проблема?

Я не Мур. То есть, да, теперь это моя фамилия, но только потому, что Барбара и Натаниэль Мур удочерили меня, когда мне было восемь.

Кэм знает, как тяжело мне вписываться в их круг. Я люблю своих приемных родителей, конечно, люблю, и понимаю, как невероятно мне повезло. Но иногда, особенно в такие вечера с их друзьями из загородного клуба и всей этой показушной роскошью, я вспоминаю, насколько я не на своем месте.

Парковщик открывает мою дверцу, я встречаюсь с Кэмом перед машиной, беру его под руку, и, вздернув подбородок, мы шагаем внутрь так, будто это наше законное место.

Идеально поставленный смех матери, звенящий над толпой, стихает, когда мы с Кэмом появляемся в дверях, и я понимаю, что нас заметили. За считанные секунды оба родителя подлетают к нам: мне достаются скованные объятия, а Кэму – ледяные улыбки.

— Рад снова видеть вас, мистер и миссис Мур, — произносит Кэм с крепким мужским рукопожатием для отца и единственным формальным поцелуем в щеку для матери. Должна признать, он отлично справляется с ролью.

— Мы надеялись, что ты придешь с парой, Натали, — говорит мать. Она приподнимает нарисованную карандашом бровь. — Если только Камден не присутствует здесь в этом качестве? — Ее лицо слегка подергивается, словно она не знает, надеяться ей на это или наоборот. Кэм не из богатой семьи, но, возможно, в последнее время она совсем отчаялась. Мне скоро исполнится тридцать.

— Италия идет тебе на пользу, как всегда, отец. — Я чопорно обнимаю его, игнорируя вопрос матери. Лучше не поощрять ее не слишком-то деликатные попытки влезть в мою личную жизнь.

— Ах, спасибо, дорогая, — говорит он, а затем смотрит поверх моего плеча. — Грэм, добро пожаловать. Рад встрече.

Отец переключает внимание на седоволосого мужчину позади меня, но мать перехватывает мою руку, когда я пытаюсь проскользнуть мимо нее.

— Не уходи, пока мы не поболтаем, Натали. Мы так редко тебя видим в последнее время.

— Конечно, мама.

Я ненавижу то, когда из-за них я снова чувствую себя десятилетним ребенком, и думаю, что, наверное, так чувствуют себя все. Одного взгляда моей матери достаточно, чтобы превратить меня в малолетку, – наверное, поэтому я так их избегаю.

Кэм уводит меня к бару.

После двух коктейлей с шампанским моя челюсть наконец расслабляется. Я выхожу на заднее патио с видом на розарий, болтая с Кэмом о работе и нелепости родительских вечеринок. Мы облокачиваемся на кованые перила в золотистом свете газовых фонарей, мерцающем на полу из травертина.

— Тот парень, в светло-коричневых мокасинах, раньше заглядывал мне под платье на таких мероприятиях.

— Похоже, он был очарователен, — замечает Кэм.

— И он женился на моей главной обидчице из частной школы.

— Значит, люди в твоем кругу предпочитают держаться друг друга, да?

— Это не мой круг, — резко поправляю я. — Это круг моих родителей. Но да, они любят, чтобы деньги оставались внутри семьи. Когда все становится слишком похоже на инцест, кто-нибудь женится на каком-нибудь мелком представителе европейской аристократии или – очень редко – на ком-то из нуворишей. — Я допиваю свой третий бокал и наслаждаюсь теплом, разливающимся внутри.

— Натали, как это в твоем духе – прятаться в темноте, — произносит мать, когда родители решительно наступают на меня. Мой отец смотрит на часы.

— В этом году розы просто прекрасны. — Моя лучшая защита всегда – это смена темы.

— Что ж, это ужасно некрасиво с твоей стороны заставлять нас бегать за тобой, но это не имеет значения. — Она взмахивает рукой, и бриллиантовый браслет на ее запястье сверкает в свете газовых фонарей. — Когда ты прекратишь это свое глупое маленькое путешествие бунтарки? Ты – Мур, Натали.

Я открываю рот, чтобы ответить, но мать лишь продолжает:

— Не по крови, но тем не менее, ты – Мур.