— Ты обещал! — старушка пригрозила мне пальцем, и продолжила: — Перед самой своей смертью, дедуля сказал, что род будет жить дальше, и что проклятие обратимо. Но спадёт оно лишь тогда, когда в Венецию приедет «молодой человек из далёкой холодной страны». Лишь тогда всё станет нормально, и герб Бачокки засияет вновь.

Я аж замер. Ну… молодой человек — это я. Далёкая холодная страна, — с этим, кстати, можно поспорить, — тоже понятно какая. Но вот главный вопрос: а знает ли Джулия об этом предсказании? Что в нашем случае было первым — курица или яйцо? Меня соблазнили и пригнали к алтарю, как жертвенного агнца? По расчёту всё получилось или само собой?

А впрочем… во-первых, я теперь не хочу этого знать. А во-вторых, ну не могу я так сильно ошибаться в людях. У меня на это дело не просто чуйка, а ещё и чуть нечто большее есть — я ведь умею считывать эмоции. И то, что я ощущал от Джулии… нет, это искренне.

В итоге я лишь рассмеялся. Сказал, что всегда мечтал быть Избранным и пообещал сделать всё, что от зависит от меня, чтобы род Бачокки снова стал цветущим.

После мы со старушкой попили кофе, разговаривая на сторонние темы и вспоминая круиз. Локальных шутеек мы с него привезли просто немеряно, и было что обсудить. Наконец поблагодарив синьору Паолу, я вернулся в «Марину», к своим.

Для гостей зал был всё ещё закрыт, и прямо по центру его Аня с Джулией на пару ковырялись в том самом ящике. Доставали бутылки, читали этикетки, пытались просмотреть их на свет.

— Да-а-а-а-а, — сказала Аня, показывая мне очередную бутылку и постукивая пальцем по году производства. — Надо признать, что наш брат становится не только вменяемым, но ещё и полезным. Кто бы мог подумать, а? Чтобы с трепетным цветочком семьи Сазоновых такое произошло?

— Не могу не согласиться, — кивнул я.

И в этот же самый момент мне на телефон пришло сообщение. Уведомление пиликнуло даже несмотря на то, что уведомления стояли на беззвучном. А это что-то, да значит.

— Так…

В сообщении мне предлагалось проверить электронную почту, а вот на электронной почте лежало письмецо. «Уважаемый Артуро Маринари из рода Маринари! Настоящим уведомляем вас, что согласно указу Его Императорского Величества, вашему брату Артёму Эдуардовичу Сазонову присваивается титул графа Маринари. Оригиналы документов будут доставлены вам срочной почтой в самое ближайшее время. С уважением, канцелярия Его Императорского Величества».

Прочитав всё от корки до корки, я молча передал телефон Ане. Та пробежалась глазами по экране, и бровушки её отлетели куда-то в стратосферу.

— Ну нихрена себе, — выдохнула сестра.

Я же тем временем озирался по сторонам, выискивая в зале скрытые камеры и микрофоны. Честно говоря, осведомлённость Его Императорского Величества напрягала, и так до паранойи недалеко.

— За нами следят, что ли?

Аня вернула мне телефон и рассмеялась.

— Возможно, — сказала сестра. — Всё-таки у монарха технические возможности почти безграничны. Да и магические тоже.

— Ну да, — я тряхнул головой, принуждая себя отставить тревожность. — Что ж? Численность семейства Маринари увеличивается. И будет увеличиваться дальше после свадьбы…

И будто бы мне в ответ пришло ещё одно сообщение со скрытого номера. «Жду приглашения на свадьбу».

— Да как так-то?! — вырвалось у меня, и я заново начал озираться по сторонам.

Надо заглушки какие-то поставить, что ли? И весь персонал через полиграф прогнать заодно. И ещё… так, стоп! Вот она, родимая, расцветает. Не надо так.

— Пойду отнесу вино, — сказал я, взял часть бутылок и спустился в подвал. — Надо бы оценщика, наверное, вызвать. Джулия, душа моя, ты хоть знаешь, что это за вино?

Джулия нахмурилась.

— Предполагаю, но лучше спрошу бабушку.

— Синьор Марина-а-а-ари! — встретили меня пленные испанцы, позвякивая цепями. — Что-то давно вас видно не было!

— Отпуск, — улыбнулся я, рассовывая бутылки по стеллажам. — Катались на лайнере.

— Ох, как здорово! Ну и как отдохнули?

— Прекрасно, благодарю.

— Загорели слегка. Вам очень идёт!

— Спасибо, — я пересчитал пленников по головам. Вроде все на месте. А значит, Артём всё-таки не забывал их подкармливать. — Сами-то как, парни? Как ваши дела?

— О-о-о-о! — протянул один из испанцев.

А дальше начал рассказывать о том, что они тоже времени даром не теряли. Чтобы не сойти с ума от безделья, господа испанцы учредили подвальный хор акапела. Дескать, акустика здесь просто сумасшедшая и грех этим не воспользоваться.

Следом ещё и спели. Внезапно, «Богемская Рапсодия» на испанском языке звучала вполне себе сносно. И какие же они всё-таки молодцы! И какой же молодец я, раз под моим чутким руководством банда наёмников-душегубов приобщилась к искусству.

— Красавцы, — сказал я, когда они закончили. — Это что-то невероятное, — и двинулся на выход.

— Синьор Маринари?! — донеслось мне вслед. — А когда нас всё-таки отпустят уже?!

— Да, — кивнул я и закрыл дверь в подвал.