Прошептал, а потом вернулся обратно, в трюм. Работать. Какое ужасное слово! Как неприятно было Эдуарду Богдановичу употреблять его относительно самого себя, но ничего не поделаешь. Сазоновы обещали османам поддержку. Какую? Как?

Ответ оказался неожиданным — вся эта свистопляска происходила лишь потому, что господа османы знали, на что был способен отец Эдуарда Богдановича, и просили от него то же самое. Семью Сазоновых наняли вовсе не для мелких пакостей, как им показалось в начале, а для невероятно масштабной цели — вдохновить пиратский флот.

Не мотивационным речами, понятное дело, а самым что ни на есть магическим образом, — так же, как вдохновлял Богдан. Эдуард Богданович был в шоке. Мария Александровна там же. И оба были не уверены, что у них получится что-то хотя бы приблизительно похожее. Потому что где Богдан Сазонов, и где они?

Бывший глава рода кормил толпу заряженными блюдами, а эти двое так не умели. Да, они похожим способом обрабатывали свои артефакты и эликсиры. Но во-первых, делали они это кое-как, потому что за годы благоденствия уже практически разучились работать своими собственными ручками. Ну а во-вторых, специализировались на ядах, проклятиях и прочих негативных воздействиях. То есть на прямо-противоположном тому, что от них требовали пираты.

Ну и что в итоге? В итоге Сазоновых загнали в трюм, дали всё необходимое и принудили к волшбе. Как бы они не старались, у них ничего не получалось, но Кан Каракан был непоколебим — он требовал выполнения договора. И уже не намекал, а прямым текстом говорил, что если Сазоновы не сумеют быть полезными, то от них просто-напросто избавятся.

День и ночь, Эдуард Богданович и Мария Александровна старались сделать что-то… воодушевляющее. Но эликсиры раз за разом не проходили краш-тест.

Едва хлебнув их отравы, один пиратик с блаженной улыбкой на лице выпрыгнул за борт и попытался утонуть — отбивался от спасателей и жадно глотал солёную морскую воду в попытке захлебнуться. Другой с такой же улыбкой начал биться головой о мачту. А прекратил лишь тогда, когда его связали.

Воодушевление было. Вот только деструктивное — пока что пираты воодушевлялись лишь на членовредительство. И пока что Кан Каракан списывал это не эксперименты и смотрел на все неудачи сквозь пальцы, но то лишь пока. С каждым днём их османский покровитель становился всё жёстче, грубее и нетерпеливей.

И вот — очередной эликсир и очередная проба. Взяв у жены склянку с очередным пробником, Эдуард Богданович поднялся на палубу, чтобы найти Кана. Поднялся и тут же застыл, как вкопаный.

— Это… что?

Всё море по курсу было усеяно кораблями. До самого горизонта и на сколько хватает глаз стояли суда с чёрными флагами и спущенными парусами. Десятки, а может быть даже сотни. Пускай это избитое клише, но Эдуард Богданович подумал о том, что их мачты напоминают ему лес.

— О! — подошёл к нему Кан. — Что-то новенькое?

— Да, — кивнул Сазонов и передал осману пробник, а следом указал пальцем на флотилию и спросил: — А это кто?

— Это наши друзья, — просматривая эликсир на свет, будничным тоном ответил Кан Каракан. — Наши коллеги, если позволите. Прибыли на подмогу из Карбиского бассейна.

— Ох.

— И вот теперь, — улыбнулся осман. — Теперь Венеции точно конец…