— Вас я тоже поздравляю, синьора! Вчера ночью Венеция объявила о возрождении семьи Бачокки!

— Чего? — переспросил я. Формулировка, мягко говоря, смущала. — Возрождении? А разве с ними что-то не так было? Их вон сколько! Аж целых двое прямо перед вами стоят…

Тут я понял, что синьора Паола как-то странно застыла. Глаза стеклянная, смотрит в одну точку и как будто бы вообще ничего не понимает. Интересно… новость шокировала или вчерашние подвиги дают о себе знать?

— Синьор, — вздохнул я, обращаясь к делегату. — Слушайте, ну зачем было вот прямо так, а? Зачем прямо в лоб-то? Она ведь сейчас опять начнёт свои танцы, и где нам её искать? С лайнера-то особо далеко не утанцуешь, а тут, в городе…

— Э-э-э-э, — тем временем Джулия, которая оцепенела на пару со своей родственницей, начала потихоньку приходить в себя. — А как? — спросила она. — А что? Что происходит-то вообще?

— Это ты мне объясни, — хохотнул я. — Ты ведь у нас специалист по Венеции…

Толпа вокруг нас зааплодировала. Оркестр заиграл ещё громче и в разы торжественней, а мы с Джулией не нашли ничего умнее, чем взяться за руки и покинуть причал. Думаю, чуть более развёрнутое объяснение мы получим чуть позже, ну а пока что мне смертельно хотелось домой. В свой ресторан.

По знакомым улочкам мы пересекли половину города. Свои ключом я отпер дверь «Марины», вошёл внутри и… и не сдержался:

— Да твою жешь мать! — заорал я по-русски, чтобы не шокировать мою италоговорящую команду, и ещё сверху пару крепких слов добавил. — Скажи мне, пожалуйста, ты вообще нормальный человек?! Тебя на неделю одного оставили, и то развернулись на полпути! Что случилось-то?!

Объясняю: прямо посреди зала, за центральным столиком, сидел мой любимый братец Артём. Хотя… как сказать «сидел»? Полулежал на стуле, потому что с гипсом целой ноги и тазобедренного сустава особо не присядешь. Весь в бинтах и перевязках, с гематомой под глазом, Артём напоминал… да хрен даже знает, кого он мне напоминал.

Однако! Несмотря все эти на внешние увечья, брат аж светился изнутри.

— Привет, — улыбнулся он и тут я заметил отсутствие парочки передних зубов. Что интересно, выбиты они были шашечкой, строго через один. Милота неописуемая. — Ну что, Артур? Могу поздравить тебя с помолвкой, верно? Да-да, я знаю уже все новости…

— Привет, — коротко поздоровалась с Артёмом Аня и прошла мимо него к бару, делать себе кофе.

— Ань! — я аж возмутился. — А тебя вообще не интересует, что с ним случилось?

— Не-а, — ответила сестра. — Упал, наверное. Бывает.

— Упал! — засмеялся Артём. — Упал, ага! Мно-о-о-о-ого раз упал! Но оно блин, того, стоило!

— Ты чего несёшь? — спросил я.

Тут из-за моего плеча выглянула кареглазка, а брат вскрикнул:

— О! Джулия!

— П… привет…

— Ага, привет! Я хотел бы поздравить тебя со знаменательным событием и подарить подарок!

— Какой ещё подарок? — уточнил я, на что Артём сказал:

— Ляськи-масяськи, — затем схватился единственной здоровой рукой за скатерть ближайшего стола. — Сим-салабим! — а затем рванул её на себя. — Рахата-лукум! Или… как там было?

Я сперва потерял дар речи. Джулия, по всей видимости, тоже. Но когда первый шок прошёл, мы с кареглазкой в один голос закричали:

— Да ладно?!

— Ага-а-а-а, — довольно улыбаясь, протянул Артём.

Вместо стола под скатертью оказался огромный старинный ящик, на боку которого выл выжжен герб семьи Бачокки.

— Этот подвал сильная сволочь, — сказал брат. — Зато я дотошный и занудный. И попрошу заметить! Я ещё даже не начинал стараться! — а после заливисто рассмеялся. Смеялся-смеялся, смеялся-смеялся, а потом: — Ы-ы-ыкх, — застыл, широко распахнув глаза.

Видимо, в спину вступило или что-то около того.

— Ладно, — сказал Артём, нашарив свой костыль и кое-как поднявшись на ноги. — Пойду к стоматологу. У меня запись на шесть.

— На шесть часов? — уточнил я, улавливая некоторую несостыковку.

— Не, — озорно улыбнулся Артём. — На шесть зубов…

Глава 4

Что-то странное произошло. Или происходит? Или это вообще самое начало, и оно, — странное, — только-только начинает происходить, а самая мякушка впереди? Стоя у барной стойки, я держал в руках любимую кружку с кофе и пытался понять хоть что-нибудь. Вот эта торжественная встреча и «возрождение семьи Бачокки» никак не шло из головы.

Сделав глоток, я задумался ещё крепче. И ещё. И понял наконец, что без каких-либо вводных данных могу лишь фантазировать. И надо бы разбираться.

— Джулия, душа моя.

— М-м-м? — кареглазка по ту сторону стойки как раз вернулась к своей любимой документации.

— А давай поговорим о твоей семье, а? О возрождении и о том, что это вообще всё значит?