Копать здесь было страшновато. Потому что пацан свое предложение выслушал до конца и сказал «нет». А я свое даже не прочел. Просто мигнуло табличкой в темной воде, и я, вроде бы умный взрослый человек, нажал «Да».

И еще одно. Сегодня у пирса система пришла сама, без вызова. Как будто учуяла угрозу для жилплощади и сразу предложила товар.

Может ли такое быть, что тот голос и система как-то связаны?

Всем привет, это автор. Спасибо за вашу поддержку! Если вам нравится, поставьте лайк или напишите отзыв, пожалуйста. Это очень вдохновляет писать каждый день.

Глава 13. Ругательный язык

Следующий день был обычным и скучным примерно до вечера, когда под окнами протяжно свистнули.

Выглянув во двор, я увидел под нашим тополем целую делегацию: тот самый давешний рослый Руслан Неверов с заклеенным крест-накрест носом, двое его вчерашних приятелей, а чуть в стороне стояли двое парней постарше, лет по восемнадцать. Один был худой и лузгал семечки. Второй — квадратный, стриженный почти под ноль, он лениво зевал, держа руки в карманах спортивных штанов.

— Гончаров, епта! — крикнул худой, сплюнув шелуху. — Сюда иди, разговор есть.

— Не ходи, Ром! — звонко воскликнула Таська, оказавшись рядом у окна, хотя вроде бы сидела с книгой у себя. — Не связывайся! Это же Жила с Кабаном, с гаражей! Кабан — вон тот, квадратный. Их даже взрослые обходят!

— Посиди дома, я схожу.

— Не надо! — взвизгнула она. — Я маме расскажу!

— Да я не драться иду, Тась, угомонись, — сказал я. — Поговорю. Вежливо.

Хотя легко сказать. Внизу ждали два конкретных гопника, и вежливостью от таких можно было дождаться разве что кулака в нос. Тут и без Таськи понятно, что моего словаря на этот разговор не хватит. Да и поди пойми, какой жаргон в ходу у местного хулиганья.

«Мне бы язык подвешенный уличный, — подумал я. — Такой, чтобы вот с этими разговаривать».

Честно, это была просто мысль, но система отозвалась незамедлительно.

По запросу доступна позиция: Подвешенный язык, дворовый вариант, аренда, 2 часа.

Оплата: утрата навыка чтения, 72 часа.

Оформить заказ?

Серьезно? Неграмотность, да еще и на трое суток? Нет, все-таки на той стороне точно сидел садист, и чувство юмора у него было своеобразное. Вот тебе, Рома, и вся твоя стратегия с инвентаризацией. Только выбирать не приходилось, потому что не к родителям же бежать жаловаться?

«Оформить», — подумал я, и что-то во мне изменилось, хотя осознание пришло лишь через несколько минут. А именно, когда я спустился во двор, причем так, как требовалось конкретно в этой ситуации, не торопясь и не пряча рук.

Подошел, протянул гопникам руку и громко поздоровался. Потом сказал:

— Ну, я Гончаров. Кто спрашивает?

Слова нашлись сами, и прозвучали они как-то лениво, с оттяжечкой.

— Люди спрашивают, — цыкнул зубом Жила, оглядывая меня с ног до головы. — Ты, Рома, вчера на Косе пацану нос разбил ни за что. Он к нам пришел. Некрасиво выходит, Рома.

— Некрасиво, — согласился я. — Только давай по порядку. Их было четверо, а со мной маленькая сестра. Восьмиклассница она, и они ей при мне такое говорили, что повторять западло. Я попросил по-хорошему извиниться — они заржали. А этот вот Русланчик решил, что надо отпинать меня вчетвером на одного. Ну и у кого из нас теперь некрасиво получается? Так что ты, Жила, сначала у него спроси, по-пацански ли он поступил.

Жила перестал лузгать, а Кабан медленно, как танк башню, повернул голову к Руслану.

— Так, Русик… Ты говорил, Гончар на тебя сам кинулся.

— Он и кинулся! Как дал в нос! — Голос у Руслана дал петуха. — Псих потому что!

— А про девчонку чего молчал? — ласково спросил Жила.

— Да она… Таська эта… — замямлил тот. — Она… Не говорили мы ниче, сама она…

— Му-му-му, ты че мычишь, Руся?

Руслан покраснел и не нашелся, что ответить.

— Сестра, значит… — Жила снова посмотрел на меня, и взгляд у него сделался оценивающим. — Только нос ломать с фига?

— А ты спроси у себя, — сказал я. — У тебя сестра есть? Вот подкатили бы к ней четверо с таким базаром, и че? Ты бы им что, мораль прочитал?

Жила хмыкнул и долго молчал. Потом Кабан вынул руку из кармана и отвесил Руслану несильный, но до крайности обидный подзатыльник.

— Ты за каким болтом нас сюда таскал? — спросил он скучливым голосом. — За сестру вписаться — святое. Скажи спасибо, Руся, что одним носом отделался.

— Бывай, Гончаров, — почти уважительно сказал Жила. — Ты вроде нормальный пацан, правильный.

И они пошли со двора, все пятеро, только Руслан задержался на полшага. По его перекошенному лицу было видно, что парень затаил обиду. Ну да ладно.

Дома Таська потребовала подробностей, и я в более приличной версии пересказал ей разговор.

— Ну ты совсем блин… — выругалась Таська, и черт его знает, что это значило.