— В очень темное и вонючее место, — объяснил Витек. — Ни про че, иди молча.

Пашка пожал плечами:

— А че ты меня затыкаешь? У вас секреты, а я виноват? — И обиделся.

Витек тоже почему-то насупился, так что до школы дошли молча.

А там двор гудел почти как в субботу, только без бабушек с валидолом. К третьему экзамену родня, по всей вероятности, пообвыклась.

За столом «А—К» сидела знакомая женщина в очках, которая меня узнала.

— З-здравствуйте, — сказал я.

— А, Гончаров-без-фотографии, — повеселела она и повела пальцем по списку. — Не пришло твое дело еще, ходит где-то в облоно, видимо. Держи номерок.

Номер мне выпал восьмой — второй ряд, у окна. Кира Ясенева села наискосок впереди. Сам не понимаю, почему я все время выцеплял ее взглядом. Для меня, инженера, она была, конечно, еще ребенком. Так что дело не в ее довольно привлекательной внешности, а, скорее, в высоком росте, отчего Кира выделялась даже сидя.

Витька определили на место далеко сзади, но он не расстроился и, когда поймал мой взгляд, показал большой палец.

Ровно в девять к доске вышла Инесса Павловна из гороно, но регламент повторять не стала.

Дождавшись, когда второй наблюдающий вскроет большой конверт, она сверилась с бумагой и объявила хорошо поставленным голосом:

— Внимание! В соответствии с регламентом Госкомиссии в вашем зале применяется резервный вариант заданий. Плановая ротация. Порядок работы прежний. Приступайте.

По залу прошел взволнованный шелест. Кто-то сзади спросил: «А это как?»

— Так же, молодой человек, — ехидно ответила Инесса Павловна. — Только вариант другой.

Только вариант другой. Ну-ну.

Сзади зашептались, что резервный вариант, мол, просто так не возят, значит, сигнал был, что ответы у кого-то на руках.

— У меня брат в позапрошлом году сдавал, так же было…

Шепот затих, но главное я уяснил. Поступил сигнал. Вопрос только один: из-за чего? Или кого?

Неужели из-за того, как я написал первые два теста? Или дело вообще не во мне?

Додумать не успел, передо мной положили бланк со штампом Госкомиссии, красной полосой по углу и крупным словом «РЕЗЕРВ». Развернув лист, я пробежался глазами по номерам, сверяя структуру.

Ее не было. Тьфу ты, то есть структура была, но не та, к которой я готовился.

Задания стояли не в том порядке, не тех типов и наполовину не из тех тем. Я снова медленно прошелся по ним, выискивая что-то знакомое. Фух… Прогрессия есть, так что Витек спасен. Корни — тоже есть. Но вот дальше шло то, к чему я не готовился: тригонометрическое уравнение с отбором корней, стереометрия с сечением, геометрия на доказательство, и еще, и еще…

Капец…

От осознания сердце вдруг понеслось вскачь, в ушах поднялся тонкий звон, буквы на бланке поплыли и сделались просто значками, а ладони разом взмокли.

Длилось это… долго, и паникующий организм успокаиваться не собирался.

Так что, положив ручку, я сцепил пальцы и подышал так, как научился в той жизни: вдох на четыре счета, потом выдох на шесть. Дышал, пока не отступил звон в ушах.

Значки собрались обратно в задачи.

Тогда я снова взял ручку и занялся тем, что умел делать лучше всего на свете, — дефектовкой.

Через десять минут картина была такая. Из двадцати заданий восемь я мог решить сам, не сильно напрягаясь: уравнения, текстовые задачи, прогрессия, производная. Это все была логика, а логика у меня имелась при себе, проверенная всей прежней жизнью.

Еще штуки четыре я вытягивал кривыми инженерными путями — не по-школьному, но до ответа бы дополз.

А вот оставшиеся восемь… Это были геометрия и тригонометрия в разных сочетаниях, и там у меня зияла черная дыра: теоремы, которых я не видел с прошлой юности, приемы, которые мне всю взрослую жизнь заменял справочник… Да е-мое, с тех времен, когда я все это учил сам, прошло лет тридцать!

Самое обидное, что я знал, откуда это все взялось — из тех самых тем, которые я в первую ночь сам вычеркнул из перечня «Карты Испытания» как редкие. Статистика говорила: в вариантах почти не встречаются. Статистика не соврала. Она просто ни черта не догадывалась про резервный вариант госкомиссии. Вот же я дурак, мог бы вчера подучить и их на всякий случай!

В той жизни про такого попаданца, как я, только книжного, читатели обязательно бы написали автору, что главный герой дебил безмозглый. Да что далеко ходить, я сам и писал, видя нелогичности в действиях книжных героев. Но тут… Да, Роман Петрович, ступил ты как последний дегенерат.

Так, ладно. Подумаем.

Я прикинул свой потолок, и без этих восьми задач выходило баллов шестьдесят из ста, ну, шестьдесят пять, если кривые пути нигде не подведут. Для победы в пари с Семеном Аркадьевичем, директором школы, этого не хватало, потому что балл был нужен выше девяноста.

Тем временем Инесса Павловна шла вдоль окон, заложив руки за спину.