Я наливаю себе большой бокал красного, даже не удосужившись посмотреть на этикетку. Мне следовало бы сначала поесть, но больше всего мне сейчас нужно выпить. Как раз когда я делаю большой глоток, я опускаю бокал и вижу знакомое лицо.

– Кора? – говорю я.

Кора Янцен, которую я считала своей новой лучшей подругой, стоит в нескольких футах от меня, эффектно выглядя в белом летнем платье. Она останавливается, когда замечает меня стоящей там, и вся краска сходит с её лица. – Наоми?

Несколько дней назад я жаловалась Коре на эту самую вечеринку. Я рассказывала ей, как ужасно я себя чувствую из–за того, что меня исключили, и она казалась такой же злой, как и я. И вот она здесь.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я её. Я стараюсь не звучать слишком обвинительно, но, серьёзно.

– Я, э–э–э… – Она ёрзает, и на её щеках появляются два красных круга. – Мне очень жаль, Наоми. Зак так хотел пойти. Я не могла сказать «нет». Я имею в виду, все дети в школе только об этом и говорили. Он бы чувствовал себя обделённым.

– Да, – говорю я. – Я прекрасно понимаю, каково это – чувствовать себя обделённой.

– Наоми. – Её голос стал раздражающе нытьё. Я теряю к ней уважение с каждой секундой. – Ты ведь не злишься на это, правда? Это всего лишь вечеринка.

– Верно. Это всего лишь вечеринка, Кора.

– Послушай, – говорит она, – давай поговорим об этом завтра после школы, хорошо? Я буду на обычном месте, и мы сможем поболтать.

– Если ты будешь на обычном месте, я буду где–то в другом месте.

Я отворачиваюсь от неё и допиваю остатки вина. Я на этой вечеринке около пятнадцати минут, и это уже были худшие пятнадцать минут в моей жизни. Кора выглядит так, будто хочет сказать что–то ещё, но затем понимает, что это бесполезно, и выходит обратно на улицу.

Я не могу дождаться, когда это закончится.

Глава 34

Глава 34

Я опустошаю ещё один бокал вина, затем выношу третий на улицу с тарелкой, полной канапе и сэндвичей. Я знаю большинство других родителей здесь, но все неловко избегают меня, так что я забиваюсь в угол двора рядом со столиком с соками в коробочках и бутылками воды. Это идеальное место, чтобы мне не пришлось ни с кем разговаривать, и я могу поставить на него тарелку, пока пью вино.

Честно говоря, такое ощущение, что меня вообще нет на вечеринке.

Единственное, что осталось, – это спеть Тедди «С днём рождения», и это единственное, чего я жду. На все его пять предыдущих дней рождения я всегда была той, кто пел ему «С днём рождения». Я всегда говорю ему крепко зажмуриться, когда он загадывает желание, и его лицо такое милое, когда он морщится. Меня бы убило пропустить это в этом году, так что все мучения пребывания здесь стоят того.

Как раз когда я допиваю третий бокал вина и размышляю, буду ли я ещё в состоянии вести машину, если выпью четвёртый (лучше не надо), из дома вылетает Джереми, выглядя злее, чем я когда–либо его видела. Он направляется прямо к тому месту, где я стою с пустым бокалом и тарелкой нетронутых сэндвичей, а Вероника следует за ним неподалёку.

– Наоми! – рявкает на меня Джереми, достаточно громко, чтобы несколько человек обернулись. – Какого чёрта ты сделала с подарком Вероники?

Я смотрю на него в недоумении.

– Что?

Его лицо даже краснее, чем у Коры – практически багровое.

– В кабинете лежал подарок, который Ронни собиралась подарить Тедди, и кто–то вскрыл его и уничтожил.

– Как можно уничтожить плюшевую игрушку?

– Это была машина–робот, – выплёвывает Джереми. – И она была разбита вдребезги. Но ты уже знаешь это, не так ли?

– Эм, я всё это время стояла здесь.

– Ты лжёшь, – шипит он на меня. – Ты заходила в дом. Я видел, как ты заходила в дом. Как ещё ты могла достать еду?

– Хорошо. Я зашла на кухню, взяла эту еду и сразу вышла обратно. Я даже не знаю, о чём ты говоришь.

– Ты невероятна! – Джереми вскидывает руки. – Я действительно не могу поверить тебе. Я думал, ты сможешь сдержать себя хотя бы на один день, в день рождения твоего сына, но, очевидно, нет. А теперь посмотри, как расстроена Ронни!

Мы оба переводим внимание на Веронику, чьи глаза наполнены очень похожими на настоящие слезами. Но как только Джереми отворачивается, снова глядя на меня, на её губах появляется крошечная улыбка.

Эта женщина – воплощение зла. Почему Джереми не видит этого?

– Я хочу, чтобы ты ушла, – говорит он мне.

– Что? – вскрикиваю я. – Прямо сейчас?

– Да. Сейчас.

– Но… вы вот–вот споёте «С днём рождения» и разрежете торт.

– Мне наплевать. – Лицо Джереми искажено гневом. Он никогда не был жестоким раньше, но на мгновение я боюсь, что он может ударить меня. – Это моя собственность, и я хочу, чтобы ты ушла прямо сейчас.