Медведь пошатнулся, отступая на шаг, его рот то открывался, то закрывался.

— Ты, блядь, серьезно? — наконец выдавил он, выглядя так, будто его вот-вот стошнит. — Ты готов разрушить свою карьеру ради сучки, которая хладнокровно нас отвергла?

Это взбесило Келлана. Он рванулся вперед, схватил Финли за волосы и с размаху ударил его головой о шкафчики позади. По комнате эхом пронесся треск, и к тому времени, как медведь нанес ответный удар, дверца шкафчика уже была сорвана с петель.

Хантер попивал кофе и молча наблюдал, как они обмениваются ударами, распаляясь все сильнее и сильнее.

— Не называй ее сучкой. Клянусь, блядь, я задушу тебя во сне.

— Где твоя гребаная преданность, Кел? Ты знаешь ее меньше недели. Мы же братья!

Кулаки Келлана замелькали все быстрее и быстрее.

— Это… — Удар. — …ничего… — Удар. — …не меняет. — Удар, удар.

Оба уже были в порезах и крови, но мы не вмешивались. Им нужно было выплеснуть это дерьмо, пока оно не проникло глубже в наши узы.

— Мы всегда будем братьями, — выдохнул Келлан. — Ты, блядь, это знаешь. Но она — наша пара по запаху и последняя часть нашего квинтета. Она, блядь, делает нас цельными.

Он замедлился и позволил Финли нанести последний удар, после чего они оба сползли по стене.

— Я сделаю все, что потребуется, чтобы удержать ее в нашей жизни, — прошептал самый младший и, как правило, самый счастливый член нашей стаи.

У Келлана было благополучное и безопасное детство, в семье, которая его обожала. В его прошлом было лишь несколько темных пятен, в отличие от нас, остальных, которые в них утонули.

Финли выглядел так, словно его выпотрошили, и сжался в комок. Его взгляд затуманили терзавшие его демоны, и я слишком хорошо его понимал. Я своих демонов укротил, но они по-прежнему оставались со мной в каждом аспекте моей жизни.

— Не уверен, что смогу, — хрипло признался Финли. — Я думал, смогу ее игнорировать, но ее запах, блядь, повсюду, кроме моей комнаты.

На моей территории его тоже не было. В моей комнате никогда не было никаких запахов, кроме моего собственного, — даже наша экономка знала, что туда входить нельзя. У меня были свои способы поддерживать чистоту.

Хантер поставил грязную чашку в посудомоечную машину.

— Фин, тебе нужно взять себя в руки. Я знаю, что присутствие Эмми — это что-то новое и нарушает твой привычный порядок, но тебе придется научиться с этим справляться. Она никуда не денется.

Финли выглядел слишком измотанным, чтобы спорить.

— Да, ладно. Я знаю. Черт, я разберусь. Просто… постарайся, чтобы ее не было в каждой гребаной комнате. Я бы хотел хотя бы в спортзале спокойно позаниматься.

До сих пор омега не проявляла никакого интереса к нашему залу, предпочитая нелепо и неуклюже барахтаться в бассейне. Я не удивился, что она не умеет плавать, судя по тому, что я узнал о ее прошлом. Даже моих обрывочных сведений было достаточно, чтобы понять: в детстве она многого лишилась, а повзрослев, только и делала, что бежала и выживала.

Мне нужно было взять один из джетов, слетать в Силвер-Сити и выследить тех альф. Не составит труда выбить из них нужную мне информацию, чтобы лучше понять омегу.

Хантер ошибался, полагая, что я убью их на месте. Мертвецы не разговаривают. Но им совершенно точно не понадобятся их руки, что станет отличным стимулом рассказать мне все необходимое в кратчайшие сроки.

Я в любом случае собирался их уничтожить, но в их же интересах было, чтобы я не затягивал. И не проявлял изобретательность.

Глава

Двадцать шесть

Слушать, как Финли и Келлан из-за меня мутузят друг друга, было одним из худших моментов в моей жизни. Мне хотелось ворваться туда и встать между ними, но, зная, что это сделает только хуже, я пулей метнулась обратно в свою комнату и захлопнула дверь.

Не то чтобы это заглушило все крики, но приглушило их достаточно, чтобы у меня не случилась полномасштабная паническая атака.

Внутри меня метались нервная энергия и боль. Моя волчица скреблась изнутри, и я начала раздеваться, прежде чем успела обдумать это. Обращение прошло легко, словно наклониться и коснуться пальцев ног, и вот я уже на четырех лапах. Я стряхнула с себя энергию превращения и, как делала уже миллион раз, прибегла к тому, что помогало мне пережить одинокие годы и трудные моменты. Я начала бегать по комнате. Круг за кругом.

По крайней мере, комната здесь была достаточно большой, чтобы я не гонялась в буквальном смысле за собственным хвостом.

Я слышала, как люди говорят, что для их собак гоняться за хвостом вредно для психики, и могу подтвердить: для волков это тоже отстой. Это крадет здравомыслие, делая пропасть между зверем и человеком еще ближе. Очень похоже на то, что происходит с одиночками, когда они остаются без уз стаи и контроля альфы.

Мы регрессируем до диких волков, теряя рассудок и рациональность.