И как раз тогда, когда я подумала, что лучше и быть не может, на тротуаре меня встретила Лисса Грин и подняла ключи от моего «Пинто». В её глазах читалось странное выражение, которое я не могла разгадать. По крайней мере, до тех пор, пока она не сказала: —

— Могу я задать тебе вопрос? Об отъезде? Потому что, кажется, я влюбилась.

Лисса Грин не в порядке

Я уставилась на неё.

— Влюблена в…

Она нервно дёрнула себя за длинную ярко-рыжую косу и пробормотала себе под нос чьё-то имя.

Я наклонилась ближе.

— В кого?

— В Майю.

Конечно же, она любила Майю, это даже не обсуждалось, но…

— Какое это имеет отношение к моему отъезду? — спросила я.

Она нервно переступила с ноги на ногу.

— Потому что ты любишь Андерса и уезжаешь, а я просто хочу знать, как? Как ты можешь это сделать?

Я перебрала в голове все отговорки, всё, что только могла придумать, — но ни одна из них не казалась достаточно веской. Да и зная Лиссу, она всё равно не поверила бы ни одной из них. У неё был талант распознавать ложь, и это было одним из (многих) качеств, за которые Майя её любила.

Я прикусила щёку изнутри.

— Я бы не назвала это любовью, но… откуда ты знаешь?

Она одарила меня прямым взглядом.

— На данный момент об этом знает весь город. Вы как горошек и морковка.

Лёгкая улыбка скользнула по моим губам.

— Наверное, так и есть. Прогуляемся? — предложила я. — Вокруг часовой башни? Один последний круг перед отъездом, — добавила я, и она сдалась, последовав за мной в тень башни. День окрасился в розовые и золотые тона, пока солнце покачивалось над макушками деревьев. — Так вот… простой ответ: я не хочу. Но если я останусь здесь, то больше никогда не увижу своих друзей. Я никогда больше не увижу Пру, — произнесла я, осознавая это в тот самый момент, как сказала. — Я больше никогда не услышу её голос и не посмотрю с ней на диване ужасные фильмы «Холлмарк» за коробкой вина. Я не буду присутствовать на её свадьбе или… вообще где-либо.

Мы больше не будем вместе читать книги, обсуждать Киксотик-Фолс или закатывать глаза от того, насколько популярной стала серия после смерти автора, потому что люди так обожают любить то, чего больше нет.

И на этом всё. Я знала, что должна сделать, знала, почему Андерс ушёл: здесь был возможен только один финал. И он был не моим. Мы завершили нашу прогулку у скамейки, на которой я сидела в свой первый день здесь, когда Андерс нашёл меня и держал надо мной зонт, пока не закончился дождь. Теперь же небо было ясным, воздух пах сухим летом, и было странно, как быстро всё изменилось.

— Я не могу остаться, — наконец сказала я. — Как бы сильно мне этого ни хотелось.

Лисса долго сидела рядом со мной на скамейке в тишине. Это был наш первый настоящий разговор с тех пор, как я приехала в Элоратон, и мне было жаль, что это так. Она сделала глубокий вдох, рассеянно ковыряя кутикулы.

Спустя какое-то время она спросила:

— Но разве ты не боишься, что он может оказаться тем самым? И что, если ты оставишь его, то оставишь позади и всё самое лучшее?

— Боюсь.

— И всё же ты…

— Да, — призналась я.

— Как?

Это был хороший вопрос, и я не знала на него ответа, потому что не могла предсказать будущее или то, как сильно я буду скучать по нему, когда отправлюсь по единственной дороге в Элоратон и из него, поэтому я так ей и сказала:

— Я не знаю. А что мешает тебе сказать любимому человеку о своих чувствах? Рискнуть?

— Только всё на свете. Что, если у нас с Майей ничего не выйдет? Что, если её сестра и мой отец затеют вражду из-за приправ? Что, если нам придётся выбирать чью-то сторону? Что, если… — она осеклась и сделала глубокий вдох. — В любом случае, спасибо, — Лисса достала из кармана мои ключи, которые она там прятала, и протянула их мне. Я взяла их, и они показались мне тяжелее, чем я помнила.

— Прости, что не смогла помочь больше, — сказала я.

— Пру, должно быть, очень много для тебя значит, — сделала вывод она.

— Значит, и расстались мы не на самой лучшей ноте, — призналась я. — Она не получала от меня вестей уже несколько дней, так что, уверена, она волнуется — уверена, весь книжный клуб волнуется, — я надеялась, что Пру списала моё неотвеченное сообщение на плохую связь. Надеялась, что она не ждёт моего ответа — в конце концов, она была в Исландии, покоряла ледники и плавала в горячих источниках. Я напишу ей, как только появится связь, пообещала я себе. Это было всё, что я могла сделать, поднимаясь на ноги и размышляя о том, стоит ли мне попрощаться с Андерсом — и как я смогу попрощаться с Андерсом.

Часть меня задавалась вопросом, не стоит ли мне просто сесть в машину и уехать. В любом случае я стала бы лишь главой в его жизни, а возможно, даже и не этим. Но это была хорошая глава. Прекрасный абзац. Блаженное упоминание.

Она встала и отряхнула юбку, собираясь уходить.