Я села у фонтана и запрокинула голову, чтобы посмотреть на звёзды. Небо снова начало затягиваться дождевыми тучами, хотя для меня это уже становилось привычным зрелищем. Должно быть, это медленно надвигающиеся вечерние ливни. Я знала, что должна уйти до начала дождя. Поэтому я взяла сумочку и открыла её, чтобы положить телефон в передний карман, когда заметила, что у лежащей внутри книги снова появилось название на корешке.

МЕЧТЫ ДАФФОДИЛ

Сердце подпрыгнуло к горлу. Я поспешно достала её. Обложка тоже вернулась, больше не размытая, а когда я открыла её —

Слова, все до единого, были на месте. Загнутые уголки страниц, пятна от кофе — всё. Я быстро пролистала страницы, и этот звук наполнил мою душу счастьем, пока я не остановилась на странице с посвящением.

А. С.

Над головой прогремел гром, и капля дождя упала мне на щёку, затем ещё одна на нос. Ещё до моего приезда в Элоратон Андерс говорил, что каждый день похож на предыдущий. В двенадцать начинался шторм, а затем ещё один ближе к вечеру. У Гейл всегда подгорали бургеры, ириски всегда были сладкими, а гостиница всегда находилась в состоянии перманентного ремонта —

Словно автор остановилась на полуслове.

Потому что так оно и было, и кто бы ещё захотел оберегать это место?

То, как он смотрел на горожан, думая, что они этого не замечают, то, что он знал о них всё, его терпение к Лили. Как он появился только после последней книги, не имея ни с кем связей, не пустив корней, и при этом чувствовал себя здесь как дома. Как он приехал в город и ни разу его не покинул — даже несмотря на то, что у него была сестра, которая хотела, чтобы он её навестил. Его тихие замечания об авторе, то, как он смотрел на её подпись, когда открывал мои романы, словно один призрак встретил другого.

Всё было на поверхности. Всё было прямо передо мной, а я этого не видела.

Я выбежала из дворика с колотящимся сердцем. Это не мог быть он — не мог. Он бы сказал мне, верно?

Мой кроссовок зацепился за бордюр, и я выскочила из переулка. Дождь теперь лил сильнее, заливая город. Дождя после обеда не было уже несколько дней. С тех пор как всё снова пришло в движение. С тех пор как я случайно вывела Элоратон из его идеальной капсулы времени.

Теперь я знала, почему он хотел оставить всё как есть.

Почему он не хотел, чтобы по воде пошли круги.

Всё было именно так, как она оставила. Всё было идеально, неподвижно, в своём собственном маленьком саду.

А потом появилась я и всё испортила, думая, что помогаю, и что хуже всего — я понимала его. Потому что моё свадебное платье всё ещё висело в чехле в моём шкафу, а свадебные туфли лежали в коробке. Я сохранила в телефоне список подарков, а в ящике с нижним бельём хранила открытку с датой свадьбы, чтобы всё оставалось именно таким, каким было, именно таким, каким оставил это Лиам — когда я ещё была счастлива.

Андерс стоял за стойкой, как и каждый день с момента моего приезда в город, подперев голову рукой и читая очередной любовный роман. Он выглядел здесь, в книжном магазине, настолько к месту, что это вводило меня в заблуждение несколько дней. Я думала, что он так органично вписывается сюда, потому что таким его написала Рэйчел — потому что здесь было его место.

Но я ошибалась.

Его невеста не была его бывшей, его невестой была… она была…

Колокольчик над дверью звякнул, и он удивлённо поднял глаза.

— Я… я думал, ты уехала.

— Я только что поняла, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. Холод книжного магазина в сочетании с моей мокрой одеждой заставил меня содрогнуться. — Я так и не спросила твою фамилию.

В его зелёных глазах мелькнуло понимание. Он закрыл книгу и выпрямился.

— А-а, — пробормотал он, нахмурившись. — Синклер, — произнёс он так, словно знал, что последствия разрушат чары. Он сжал руки в кулаки, будто готовясь к этому откровению. — Андерсон Синклер.

Я уже знала, но услышав имя из его уст, всё стало реальным. Я никак не могла понять, кем он был в этом городе, потому что он не был никем — нет, он был из реальной истории Рэйчел. Он был частью её жизни, её счастливым финалом — оборвавшимся слишком рано.

— Это… тебе она посвятила все свои книги. Она была твоей невестой.

— Была, — ответил он, — когда-то давно.

Последняя рукопись

— Почему ты не сказал мне? — спросила я.

Он почесал затылок.

— Потому что… — он замолчал, словно пытаясь подобрать правильные слова, и уставился на книги в своих руках. — Мне нравилось, что ты видела во мне не просто человека, у которого умерла невеста. Ты видела меня.