— Окей, — громко перебила Джемма. — Хватит. Нам не нужен поминутный репортаж.

Руби втянула воздух сквозь зубы.

— Оу, твоя сексуальная жизнь такая ванильная, Джемс?

— Она вполне приемлема, — быстро ответила она. — У нас не очень-то получается заниматься… этим… часто, знаешь ли, с Лили.

Майя сказала:

— Сестрёнка, ты можешь сказать «секс». Это не ругательство.

Джуни, которая была необычайно тихой, печатая кому-то сообщение на телефоне (вероятно, Уиллу), согласилась.

— Есть ещё куча других слов, которые ты можешь использовать, — затем, к полному ужасу Джеммы, она начала перечислять их, загибая пальцы: — Горизонтальное танго, шлепать ракушку, шнудли-пупинг, костяное кладбище, покормить киску, старое доброе туда-сюда…

Джемма закрыла лицо руками.

— Я ненавижу вас всех.

— …начинить кремовый пончик, фаршировать тако, запретная полька…

— У нас всё отлично с сексом, спасибо большое.

— …стрельба по тарелочкам, параллельная парковка, горячая йога, делать вупи…

Руби добавила:

— Похоть и толчок.

— О, это хорошее.

— Спелеология (это комплексная наука, которая всесторонне изучает естественные пещеры и другие подземные полости: их происхождение, эволюцию, возраст и др.), — добавила я, и все согласно забормотали, кивая.

— Припарковать «Плимут» в гараже любви, — сказала Майя, поиграв бровями.

Джемма ответила с таким видом, будто жалела, что вообще ушла сегодня из «Сладостей»:

— Никто так не говорит.

— Фокстрот Униформ Чарли Кило, — добавила Руби. — Экстремальный флирт.

Джемма сказала:

— Я не понимаю и половины из этого.

Руби цокнула языком, качая головой.

— Ты такая скучная, Джемс. Держу пари, вы с Томасом обнимаетесь часами и разговариваете о пчёлах. И ни одного стоп-слова в поле зрения.

— За этим столиком мы никого не осуждаем за их кинки, — сказала Джуни менторским тоном.

Руби приложила руку к груди.

— Я бы никогда! — затем она ухмыльнулась Джемме и наклонилась над столом с искоркой в глазах. — Я просто хочу дать пару советов.

Я откинулась на спинку стула со своим напитком и слушала их: лучшие подруги болтают так, словно это обычный день в их районе — и для них так оно и было. То, как они косились друг на друга, закатывали глаза, смеялись, — это напоминало мне сплетни с книжным клубом и, что самое главное, с Пру. Я скучала по ней.

Я так ужасно по ней скучала, и мне хотелось отправить ей сообщение или голосовое, и сказать, как я счастлива, что она наконец-то помолвлена. Искренне счастлива. До безумия счастлива. Потому что её история не закончится так, как моя. Её история будет хорошей и долгой.

Чем больше времени проходило после расставания с Лиамом, тем больше я начинала понимать, что никогда не заглядывала слишком далеко вперёд, когда была с ним. Я всегда была слишком зациклена на том, чтобы следовать за ним, куда бы он ни вёл, заботиться о том, чтобы он был счастлив, чтобы его любили, и мне никогда не приходило в голову хотеть чего-то взамен. Кофе и бейглы по утрам, или беруши для часовой башни, или простая вера в то, что я могу сделать всё, что захочу.

Это было освежающе, и мило, и приятно — получить что-то, чего тебе даже не приходилось сначала захотеть.

— Что ж, — Джемма задумчиво склонила голову, уставившись в свой наполовину выпитый мохито. Она поерзала на стуле, немного смущенная любыми разговорами об интиме. Не то чтобы она была против, просто она не любила выставлять это напоказ. — Мы с Томасом на самом деле никогда ничего не меняем… Думаю, он просто чувствует себя в безопасности, делая то, что знает. Вы же знаете его, он не любит переменные.

— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — заметила Руби. — Верно, Майя? — она взглянула на свою лучшую подругу, которая смотрела на что-то в другом конце бара. Или, точнее, на кого-то. — Майя?

В задней части бара, возле телевизоров, Лисса Грин сидела со своим отцом, Фрэнком, они ели картошку фри с чили и сыром и смотрели рестлинг.

Майя быстро отвела взгляд, словно её поймали на краже того, что ей не принадлежало.

— Да, абсолютно. Согласна на сто процентов.

Руби посмотрела на Лиссу, затем снова на свою лучшую подругу.

— Знаешь, ты можешь просто подойти и заговорить с ней.

— Что? Нет, нет, нет, нет, — отказалась Майя. — Я не могу. Не после… Я не могу. Я сгораю со стыда из-за того, что вообще сказала ей, что она мне нравится. Она моя лучшая подруга — в смысле, кроме тебя, Руби, но Руби — это Руби, а Лисса — это… как луна, в орбите которой ты просто хочешь находиться, и что, если она подумает, что я дружила с ней только в надежде когда-нибудь с ней встречаться? Меня тошнит от одной мысли об этом.

— Тогда скажи ей это, — сказала Руби, но Майя покачала головой.

— А что, если я скажу, а она всё равно не захочет быть друзьями?

— Так ты предпочитаешь оставить всё в подвешенном состоянии?