Это сбило меня с толку. Не то, что она не поселила его в городе, а то, что он этого не видел.

Я протянула руку и взяла его за руку.

— Но ты здесь.

Его брови сошлись на переносице в замешательстве.

Я обхватила его щёку ладонью.

— Ты повсюду в этом городе, — сказала я. — Ты в упрямстве Джейка, в его улыбке, и ты в гениальности Томаса и его походке, длинной и гибкой, словно он всегда куда-то опаздывает. Ты в преданности Уилла, и в любви в его глазах, и в шраме на его губе, — сказала я и обвела пальцем этот тонкий, как нить, шрам, — и я уверена, что ты смотрел на Рэйчел так же, как он смотрит на Джуни, и, Андерс — Андерс, — это такой взгляд, который сворачивает горы. Это взгляд того, кто отдал всю свою жизнь, чтобы жить в незаконченной истории. Она написала тебя во всём этом. Ты не можешь этого увидеть, потому что ты слишком близко, но поверь мне, она любила тебя. Она так сильно тебя любила.

Его зелёные-зелёные глаза наполнились слезами.

— Я никогда не осознавал… — он накрыл мою ладонь своей и крепко прижал к своей щеке, а затем поцеловал ладонь. — Спасибо тебе.

— Не за что, — прошептала я.

И я знала, что Рэйчел тоже здесь. Когда она только умерла, я задавалась вопросом, что случилось с историей, которую она оставила после себя. Исчезнет ли она просто так вместе с ней? Будет ли забыта? Но я пробыла здесь достаточно долго, чтобы понять, что, когда я наконец проеду по единственной дороге в Элоратон и выеду из него, пересеку мост Чарм, я больше никогда не вернусь. Я была уверена — но это не означало, что история закончилась. Она не закончится, потому что мы поддерживаем в ней жизнь — читая её романы, представляя, что было дальше, — и поэтому, раз живут её работы, живёт и она сама. В мелочах.

В мелочах, но она осталась.

Даже несмотря на то, что история продолжалась.

Андерс наклонился и поцеловал меня. Его губы были немного солёными от слёз, смешанных с пузырьками шампанского со свадьбы. Это было горько-сладкое сочетание. На вкус оно было как надежда. Я отстранилась. Он тоже это почувствовал. Начало чего-то нового, какой-то истории, если мы позволим этому случиться.

— Как думаешь, они уже хватятся нас? — спросила я.

— Возможно. Хотя у меня безупречный музыкальный вку… Слышишь это? — он наклонил голову.

— Слышу чт…

— Тсс, — пробормотал он, прижав палец к моим губам. — Кто-то идёт.

— Майя?

Вместо ответа он взял меня за руку и потянул за разросшуюся живую изгородь. Внутри неё пряталась пара, обнявшись, их лица были скрыты виноградными лозами. Мы тихонько раздвинули листья, когда Майя и Лисса прошли через арку во внутренний дворик. Они шептались и хихикали, и в Лиссе появилась какая-то новая открытость, которой я раньше не видела.

— Прости, что заставила тебя так долго ждать, — сказала Лисса, беря Майю за руки и переплетая их пальцы.

— Что изменилось? — спросила Майя.

— Кое-кто сказал мне, что ради любви стоит рискнуть, даже если этот риск окажется ошибкой.

Боль мелькнула на залитом лунным светом лице Майи.

— Думаешь, ты пожалеешь обо мне?

— Нет, — ответила садовница и подошла ближе к девушке, которую любила уже много лет, хотя никогда не давала своему сердцу шанса признаться в этом. — Я думаю, что пожалела бы, если бы никогда этого не сделала.

Затем она поцеловала Майю Шах в забытом внутреннем дворике. А лето всё продолжало гудеть, влажное и ясное, без единого облачка на небе, и светлячки зажигались на кончиках слишком высоких травинок, и так, так тихо ветер, вздыхающий в кронах деревьев, звучал как шелест переворачиваемой страницы.

Это была нить, которую Рэйчел начала плести ещё в первой книге, нить, которая сплелась воедино даже без моей помощи.

Потому что иногда всё просто складывается само собой. Иногда вещам просто суждено случиться.

Андерс улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ, и мы стукнулись кулачками.

Поистине счастливый конец.

— Улизнём? — одними губами спросил он.

Я кивнула.

Нас чуть не поймали, когда Андерс споткнулся о бюст собственной головы, но Лисса сказала, что это, наверное, опоссум, и снова поцеловала свою девушку. Мы поспешно вышли из сада и вернулись на веранду гостиницы, крыльцо которой освещалось мягким золотистым светом. Пальцы Андерса переплелись с моими, и это казалось таким естественным.

Казалось, так предначертано судьбой.

— Кто-нибудь уже забил место на переднем сиденье? — в шутку спросил он.

Я задумалась на мгновение.

— Тебе, возможно, придётся побороться с коробкой вина… — я замолчала, заметив фигуру у парадных ворот гостиницы. Высокая, стройная, с тёмными кудрявыми волосами. Я увидела её за секунду до Андерса, а когда он её увидел, то выглядел так, словно увидел призрака.

Потому что у садовых ворот стояла Беатрис Эверли, вернувшаяся домой.

Рэйчел Флауэрс

Я никогда не приходила вовремя.