— Хамид, подожди снаружи, — хрипло говорит он, пятясь назад, пока задняя часть моих ног не упирается в мой старый верстак. Звук закрывающейся двери — единственный знак того, что мы одни. Наконец-то.

— Сегодня ты был великолепен с людьми. Им нужно было услышать, что они будут в безопасности, — говорю я ему, задыхаясь, когда его ладони скользят под мои бедра и он поднимает меня, усаживая на верстак. Он втискивает свои стройные бедра, все еще обернутые в его богато украшенный церемониальный тун и штаны, в пространство между моими коленями, отчего мой пульс учащается. — Ты был очень королевским, — добавляю я прерывисто, когда он обхватывает меня ногами и притягивает вплотную к своему торсу.

Под таким углом мы оба ахаем от плотной, идеальной подгонки наших тел. Рошан упирается лбом в мой лоб, не торопясь, скользя руками вниз по моим плечам и сцепляя мои запястья за моей спиной. Он проводит носом вверх по моей шее.

— Мне нравишься ты такой, мой скворец, — говорит он. — В моей власти.

Ухмыляясь, я сцепляю лодыжки, и он издает стон.

— А ты — в моей, мой король.

Он припадает к моим губам, поцелуй превращается в почти жестокое сплетение губ, языков и зубов, полное голода и доминирования. Он влажный, жадный и дикий, но такой наш, и я отвечаю ему удар за ударом, отчаянно желая утолить желание, горящее в моей крови. Он отпускает мои запястья, чтобы обхватить мое лицо, смягчая поцелуй, когда его плавящие глаза впиваются в мои.

— Боги, ты прекрасна.

— Ро, я вся горю, — скулю я и вплетаю пальцы в мятую ткань его туники. Руны на моих руках начинают светиться серебристым сиянием, когда магия вспыхивает в моих венах. — Ты нужен мне сейчас. Пожалуйста.

Он усмехается.

— Когда ты так красиво просишь, как я могу отказать?

Наши руки неуклюже возятся с завязками и пуговицами нашей одежды. Мы настолько поглощены раздеванием друг друга, что не слышим, как с грохотом открывается дверь, пока взволнованный голос не прорезает густую пелену желания.

— Ваше Величество.

— Черт, — говорю я, хватаясь за завязки моей туники. — Это Хамид.

Рошан шипит сквозь зубы, прикрывая меня своим телом.

— Что случилось?

— Двое наших людей убиты, Ваше Величество, — тихо говорит Хамид. — Здесь есть солдаты, мы пока не знаем сколько, но они быстры и искусны. Нам нужно вернуть вас в Калдари.

Я торопливо застегиваю одежду, вскакиваю со стола.

— На нас напали? Здесь? Моя семья в безопасности?

Темные глаза Хамида встречаются с моими.

— Люди уже в трактире. Есть... заложники, но я не знаю, среди них ваш отец или тетя. Они требуют встречи с королем наедине. Подозреваю, это лишь прикрытие, чтобы выманить Его Величество.

— Ро, — говорю я, и у меня внутри все обрывается при мысли о том, что папа и Амма в опасности. Снова. — Я не убегу и не брошу их. Мы должны что-то сделать.

Его брови хмурятся, но затем он кивает.

— Хамид, возьми несколько человек к входу. Пусть Клем займет окна. Мы сможем подавить это без дальнейших потерь, если будем осторожны.

— Это слишком рискованно, — начинает он, но его останавливает свирепый взгляд Рошана.

— Ро, тебе лучше идти с Хамидом, — говорю я и поднимаю ладони, огоньки магии искрятся между моими пальцами. — Я останусь и прослежу, чтобы они были в безопасности.

— Не вариант, — говорит он, обхватывая меня за талию крепкой рукой. — Ты остаешься со мной. Мы делаем это вместе или никак. Пески, он такой упрямый, но правда в том, что я тоже отказалась бы его оставить.

— Они, вероятно, наблюдают за этим входом, — говорит Хамид. — Я бы так и сделал, и, несмотря на их мастерство, мы не знаем, имеем ли мы дело с опытными убийцами или просто недовольными соотечественниками.

— Есть черный ход. — Я указываю на небольшой люк в задней части мастерской. — Он ведет в кладовую, но там есть выход возле одной из старых шахт джаду.

— Подойдет, — говорит Рошан, как раз в тот момент, когда крики и искры освещают ночь. Магия дугами вылетает из арбалетов, вонзаясь в дерево здания, и я вижу, как лед расползается изнутри от удара. Кто-то с грохотом налетает на дверь, и раздаются звуки лязгающих мечей. Оранжевые языки пламени взлетают в небо, и земля дрожит.

— Уходим сейчас же! — говорит Хамид, когда двери начинают дребезжать. Я не заметила, когда он их запер, продев металлический прут в ручки, но мастерская пока в безопасности.

Люк оказывается тесноват для обоих мужчин, но они умудряются протиснуться, прежде чем я захлопываю его и задвигаю внутренние засовы. Опять же, это ненадолго задержит кого-либо, но даст нам немного времени. Кладовая погружена в кромешную тьму и пахнет затхлостью и запустением, но я знаю это маленькое пространство как свои пять пальцев. Мы быстро расчищаем путь, отодвигая в сторону мешки с песком, старые инструменты и листы металла, прежде чем нажать на двери, ведущие наружу. Они ржавые, и скрип получается громким. Хамид выходит первым — и звуки потасовки мгновенно доносятся снаружи.