Сглотнув ком, застрявший в горле, я зарываю маленький голос внутри, который задается вопросом, кто определяет высшее благо, когда история войн всегда записывается победителями.

Но, возможно, Рошан прав: они напали на нас первыми и первыми пролили кровь, и я дала ему обещание помочь ему начать эру мира как Хранительница Звезд. Опустив голову, я ни на кого не смотрю, пока иду к тому, чтобы встать перед мужчинами, борясь с кольцами ужаса, обвивающими меня.

Что мне делать? умоляю я своего симурга, отчаянно желая ясности.

То, что в глубине твоего сердца.

С беззвучным всхлипом я задаюсь вопросом, не передает ли она голос Вены. Не помогает.

Она издает тихий щебет.

Поскольку мы не провидцы, мы можем принимать решение только на основе той информации, которой располагаем в данный момент.

— Ты поступаешь правильно, — говорит Клем, когда я прохожу мимо нее.

Так ли это?

Мой симург собирается внутри, магия сливается в яркий шар в моей груди и вырывается из рун на моих руках. Я слышу вздохи благоговения и страха, а затем последующие крики о пощаде.

Взглянув через плечо, я встречаюсь с жестким взглядом Рошана. На мгновение, от которого замирает сердце, мне кажется, я вижу глубокие лиловые завитки, затуманивающие его глаза, но затем стрела пронзает мое собственное сердце, когда он коротко, бесстрастно кивает.

Я закусываю губу так сильно, что чувствую вкус крови, когда мой звездный свет загорается бело-горячими, переливающимися лентами пламени.

— Горите, — шепчу я.

***

Мои сны беспощадны.

Я ворочаюсь с боку на бок, но они держат меня в неумолимой хватке, безжалостно и наказывая.

Боги, их лица. Испуганные крики деревенских жителей, которые знали меня с детства и считали одной из них… а теперь видят во мне чужака. Палача.

Хотя на самом деле все произошло быстро — моя магия лишь мелькнула, и два десятка вооруженных убийц рассыпались в пепел, унесенный ветром, который я призвала, — в моем кошмаре я чувствую запах их обугленной плоти и слышу их мольбы на бесконечной петле. В конце концов от них не остается и следа, кроме Сандара, который смотрит на меня так, словно я — воплощение демона.

В конце концов, я и есть чудовище, каким он меня считает.

Я распахиваю глаза, первые лучи рассвета пробиваются сквозь стеклянные окна. Тяжесть их душ давит невыносимым грузом. Сколько из них были убеждены, что поступают правильно? Что попытка убить короля была их предназначением?

Они сами навлекли на себя этот приговор...

Слова Рошана прошлой ночью не приносят утешения. Он приказал казнить, но исполнила это я. Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Остатки спора с королем не дают облегчения.

— Как это не делает нас такими же плохими, как они? — спросила я Рошана тогда.

Его выражение лица было неузнаваемым.

— Я король Ориндхра. Мои враги должны понимать последствия выступления против меня.

— Но ты мог поступить иначе. По-человечески. — Я взглянула на Клем в поисках поддержки, но она покачала головой.

— Он прав, Сура, — сказала она. — Мы не можем позволить себе милосердие, когда наши враги не знают пощады.

— Милосердие? — усмехнулась я. — Наш ответ был чудовищным.

— Иногда приходится быть монстром, чтобы убивать монстров, — вмешался Аран, хотя я видела печаль на его лице, прежде чем он стер это выражение, чтобы Рошан не заметил. Это было показательно — зачем ему скрывать свои истинные реакции от кузена? Он был канцлером короля, его советником. И все же даже Аран казался необычайно покорным.

Я знала, что не смогу их убедить, и было слишком поздно что-либо менять, но я все равно настаивала… возможно, из-за собственной огромной вины.

— Но мы не монстры. Это люди, которых, возможно, сбил с пути истинного еретик. Мы даже не знаем, кто этот оракул. У тебя есть долг перед своими людьми, Ро, даже перед теми, кто может быть твоей оппозицией.

О, ему это не понравилось — что я отчитываю его перед его доверенным кругом.

— Не твое дело подвергать сомнению мою власть.

Это был удар, которым он и намеревался нанести.

Мое лицо, должно быть, отразило мою боль, потому что раскаяние промелькнуло на его чертах.

— Оставьте нас, — сказал он остальным. — Мне это тоже тяжело, — сказал он, когда мы остались одни. — Клянусь создателем, ты думаешь, я хотел убивать этих людей? У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Правление не так просто, Сура. — Он провел рукой по волосам, и мимолетная мягкость в его выражении исчезла. — Слушай, возможно, будет лучше, если нам… обоим дать немного пространства. Ты расстроена, и я не хочу сказать чего-то, что не имею в виду. Я вернусь в Калдари, а ты можешь остаться здесь, навестить отца и тетю, до утра.

Я нахмурилась.

— Мы обещали быть честными друг с другом, помнишь?