— Отец века, не так ли? — насмехается Дарриус. — Технически он не трогал связь. Видишь ли, он хотел убедиться, что я никогда не смогу влюбиться, иначе я навсегда стану зверем, а ты будешь связана с монстром, который никогда не будет человеком. Наша связь умерла бы. Он не хотел, чтобы я объединил нашу магию, потому что это сделало бы меня сильнее его. Вместе мы с моей связанной судьбой были бы непобедимы. — Он отступает назад, мышца пульсирует на его щеке. Он отворачивается от меня с жестом отвращения, и я слабо вцепляюсь в край стола. — Жестоко, не так ли? — Он смеется, но это пустой звук.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь, что любовь ко мне означает, что ты станешь мантикорой навсегда?

Он оглядывается на меня через плечо, отчаяние в его выражении.

— Каждый раз мое превращение в зверя было дольше. Я теряю себя немного больше. Когда ты была с ним, я обращался на недели, потерянный в крови, голоде и безумии.

Ох, пески. Он имеет в виду, когда я была с Рошаном... близка.

Мое лицо заливается краской. Звезды над нами, чувствовал ли он, как я была с другим мужчиной, через связь? Я хмурюсь и вспоминаю свой первый раз в акведуке и странные чувства, которые отражались во мне, чувства боли и неудовольствия.

— Ты мог чувствовать... меня? — шепчу я.

Его крупная фигура дрожит.

— Всегда. Но ты выбрала его, и я не мог отнять это у тебя так же, как не мог заявить свои права. Я никогда не обрек бы тебя на будущее с монстром.

— Это тоже мой выбор, — тихо говорю я. — У меня, знаешь ли, есть слабость к этому монстру.

Моя попытка разрядить обстановку умирает, когда он не реагирует, и я поднимаю руку на его вздымающееся плечо. Он кружится, толкая меня назад, и обхватывает своей большой ладонью мое горло. Пески, это должно быть неправильно, но я люблю, когда он так сжимает мою шею, когда смотрит на меня так, словно не может насытиться, и я — единственное, что ему нужно для существования.

— Ты не слышала ни слова из того, что я сказал? Я не обреку тебя на это. Вот почему я хотел отвергнуть связь.

— Мы не знаем, что это случится, Дар. Возможно, ответ на проклятие — это связь. — Я тянусь, чтобы обхватить его лицо ладонями. — Моя магия вернулась ко мне. Мы могли бы попробовать.

Надежда мерцает в самое короткое мгновение, прежде чем исчезнуть.

— Нет, я не могу рисковать тобой. И я не могу рисковать, оставляя Эверлию без короля, когда на горизонте война. — Он отпускает меня так внезапно, что я откидываюсь назад. Тоска искажает его черты. — Боги, прости. Мне следует уйти. Я провел дни с Аспачаной, выкорчевывая предательство Каркада и гниль в моем собственном дворе, и все, чего я хотел, — это вернуться сюда... к тебе. — Он яростно вытирает свое лицо. — Только чтобы услышать, как ты говоришь, что любишь другого.

— Любила, — тихо отвечаю я. — Да, я любила его. Но ты не можешь винить меня за это, Дар, за то, что я не знала, что мы связанные судьбой. У тебя тоже были другие любовницы.

— Это был секс, не более того.

Ревность и желание пронзают меня.

— И зверь не взял верх? — Когда он качает головой, меня наполняет решимость. — Тогда возьми меня, как ты брал ее. Без эмоций.

— Сурайя, — шепчет он.

— Секс скрепит связь?

— Не полностью. Есть ритуал. — Его губы приоткрываются, зрачки расширяются от похоти. — Это то, чего ты хочешь?

— Если мы не можем победить проклятие, я думаю, тебе нужно попрактиковаться в контроле над мантикорой. Ты сам говорил: теперь все по-другому. С ним. И я ему нравлюсь.

— Что, если не сработает?

— В прошлый раз ты связался с ним, и он уступил тебе контроль. Не отталкивай его, — говорю я, дико краснея при мысли о нашей предыдущей встрече. — Он — часть тебя.

Встретившись с ним взглядом, я тянусь к лямкам своего платья и расстегиваю их, позволяя мягкой ткани упасть на пол, пока я не остаюсь только в нижнем белье. Он издает стон, его тени мерцают вокруг него, пока я сбрасываю туфли и нагибаюсь, чтобы выйти из нижнего белья. Я никогда не была большим эксгибиционистом, но сама мысль стоять так, голой, перед ним только сильнее заводит меня.

— Блядь, Звездочка. Я весь покрыт потом, а ты идеальна. Я не могу...

Боги, мне нравится, когда он называет меня этим именем.

— Можешь. Ты нужен мне именно таким. — Я поднимаю брови и указываю на его одежду, богатый, землистый запах которого сводит меня с ума. — Твоя очередь.

Он тянется к своему поясу, а затем замирает.

— Ты не знаешь, о чем просишь. Я не буду нежным. Я не умею.

— Я хочу тебя таким, какой ты есть. — Я подхожу к нему и кладу свою руку на его, расстегивая пряжку, а затем и шнуровку его штанов. Я не готова к размеру его члена, когда он выскакивает, полностью готовый. Я видела только один такой раньше, и хотя они сравнимы по длине, его изогнут и толще, чем я привыкла. Капелька жидкости образуется на кончике, и я наклоняюсь, чтобы слизнуть ее, стоная в горле от солоновато-сладкого вкуса.