Я чуть не давлюсь слюной, хотя должна бы уже привыкнуть к шокирующим речам Лале. В отличие от меня, ни для кого не секрет, что у нее было много любовников. Вытирая руки о кожаный фартук, я снимаю очки и опираюсь бедром о свой верстак.

— Принца Джаведа?

Она издает похотливый стон.

— Да! Пепел преисподней, я бы позволила ему делать со мной невыразимые вещи.

— Разве ты не встречаешься с той девушкой из Джакса? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Мы расстались, так что время идеальное.

— Ты же знаешь, что говорят о кронпринце, да? Что он бабник с эго размером с пустыню. — Я качаю головой.

Лали пожимает плечами.

— Ну и что, если ему нравится секс? Мне тоже. Кроме того, у него куча денег, он королевских кровей и горяч.

— Все составляющие отличных отношений, — бормочу я с усмешкой.

Лале плюхается на узкую кушетку, примостившуюся в углу, и опирается на локоть.

— Не то чтобы я когда-нибудь узнаю. Похоже, королевская семья ищет ему жену.

— И какое нам до этого дело? — бормочу я, рассеянно гадая, не нуждается ли кинжал в еще одном цикле закалки. Я вытаскиваю его на дюйм из песка и изучаю переливающиеся молочно-опаловые оттенки в металле.

Лале выдыхает с противным стоном, давая мне понять, что я, очевидно, упустила нечто жизненно важное.

— Алло, кронпринц Ориндхры планирует выбрать невесту, и он ищет среди всех домов, даже среди простолюдинок. Я почти уверена, что это касается любой незамужней и дышащей. Может, даже парочки замужних.

Неожиданная искра из горна посыпает горячей эмберной пылью мои незащищенные руки, и я взвизгиваю.

— Пылающие пески, как больно!

Моя лучшая подруга не выказывает ни капли сочувствия.

— Король и королева выберут сотню женщин, чтобы представить принцу.

— И как именно они выбирают этих женщин? — Я дую на ноющее запястье и мажу кожу охлаждающей мазью из баночки, которую всегда держу под рукой. — Случайно?

— Нет, глупышка. Очевидно, у принца есть типаж.

— Что означает какую-то сногсшибательную особу с дынями вместо грудей и мозгами размером с грецкий орех.

Она хихикает.

— Шути сколько хочешь, но, по слухам, специальные приглашения разослали недели назад. Настоящие, дорогие бумажные приглашения! Черные с золотом. Поспрашивай, если не веришь мне.

Пол уходит из-под моих ног, и я ничего не слышу, кроме внезапного высокого звона в ушах. Мой взгляд падает на смятый черный комок, лежащий в углу, а живот скручивается в тугие узелки.

Я облизываю пересохшие губы.

— Какие... какие приглашения?

— Шикарные, — повторяет она раздраженно. — Серьезно, Сура, ты вообще слушала, что я говорила? — Она смотрит на меня, пока я наклоняюсь, чтобы онемевшими пальцами поднять с пола отброшенный пергамент. — В чем дело? Ты вся позеленела.

— Шикарные, как это? — Я протягиваю пергамент дрожащими руками и вижу, как ее глаза комично расширяются, останавливаясь на королевской печати.

— Это...? Когда? Как? — заикаясь, лепечет она, а потом визжит так громко, что у меня звенит в ушах. — Ах ты хитрая бестия, почему ты мне не сказала? Как так получается, что так называемая лучшая подруга узнает обо всем последней?

— Я получила его прямо перед твоим приходом, — слабо отвечаю я, проводя пальцами по треснувшей восковой печати и элегантному, тисненому написанию моего имени.

Святая мать песчаных бурь, это не розыгрыш?

— Ты уверена, что это не шутка? Симин снова играет в свои игры?

— Нет! — Лали хмурится за меня. — Фатима и Парви тоже получили приглашения. — Она ухмыляется, хмурый взгляд исчезает так же быстро, как и появился. — Тебе это понравится — я слышала, что Симин заявляет, будто ее потерялось, и ее отец отправил гонцов во дворец, убежденный, что его драгоценную жемчужину обошли вниманием. Лали, которую саму не раз задевала злобность Симин, довольно хихикает. — Не могу дождаться, чтобы сказать ей, что выбрали тебя. Она заслуживает, чтобы ее сбили на пару пьедесталов с небес.

Подавив собственную мелкую радость при мысли о том, что Симин получит по заслугам, я обдумываю других женщин из Кобана, получивших приглашения. Фатима, сильная, смелая брюнетка, внучка одного из старейшин Дома Антарес. Парви — наша местная красавица, с темно-рыжими волосами, сияющими, как драгоценности, глазами и лицом, по которому сохнут все местные мужчины. Неудивительно, что выбрали их. Но я совсем не из их круга.

— Почему я, в конце-то концов? — выпаливаю я.

— Почему не ты?