Позволю себе не согласиться, наблюдая, как другие женщины порхают по залу, словно разноцветные птицы. Без сомнения, я буду выглядеть еще более неуклюжей страусом среди них. Я смотрю на принца.

— Это придворный танец Калдари. Я не знаю шагов.

— Тебе повезло, я превосходный танцор, — бормочет он. — Все, что тебе нужно делать, это держаться за меня и следовать за мной. — Его ухмылка неотразима. Неотразима. — Я живу, чтобы спасать девушек в беде, знаешь ли.

Я смеюсь невольно, несмотря на легкую панику, когда он уверенно ведет меня к краю танцевальной зоны, его ладонь теплая на моей. Я, может, и не дама в беде, но моя тревога до жути реальна.

Другая рука ложится мне на спину, и тепло разливается по коже, когда мы занимаем позицию и начинается музыка. Мое сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди только от прикосновения его пальцев... и ощущения, как они мягко направляют мое тело в движение.

— Расслабься, Сурайя. Позволь мне вести, — шепчет он.

Жар пронизывает меня от его мягкого шепота, делая конечности ватными, словно ему стоит только заговорить, чтобы я подчинилась. Пески, это будет звездами проклятая катастрофа, если я не возьму себя в руки.

Едва ли в дюйме друг от друга, я остро осознаю все в нем — его элегантную грацию, сосредоточенную силу в его стройном теле и его свежий запах — пока мы кружимся с другими танцорами. Я пытаюсь игнорировать тот факт, что моя рука надежно зажата в его, а другая покоится на изгибе его твердого бицепса. Но чем больше я стараюсь не думать о гладкой выпуклости мышц под его шелковой рубашкой, тем больше мне приходится заставлять себя не сжимать, не вздыхать и не проводить жадными руками по всей его груди в поисках большего. Такое же твердое остальное тело? Такое же скульптурное?

Кто знал, что я из тех, кто млеет от мужских мускулов? В таверне мужчины всегда срывали с себя рубашки, и у меня никогда не возникало желания взглянуть дважды или быть такой ласковой.

Я поднимаю взгляд и вижу его насмешливый взгляд на себе, пока он искусно двигает нас в такт музыке, и я хмурюсь.

— Что?

— Ты тоже чувствуешь себя хорошо.

— Ты все выдумываешь, — лепечу я, лицо пылает с силой тысячи солнц. — Ты понятия не имеешь, о чем я думала.

Медленный изгиб его нижней губы делает со мной невыразимые вещи.

— Могу рискнуть предположить. У тебя было точно такое же выражение, как когда ты ужинала на днях, смакуя каждый кусочек и облизывая пальцы от специй со стонами наслаждения.

Я не думала, что могу покраснеть еще сильнее, но все мое лицо горит от осознания, что он видел, как я ела с такой жадностью. Или что я пялилась на него так же... с неприкрытым удовольствием.

— Ну, ты был бы неправ, Ваше Высочество. Если уж тебе так нужно знать, я думала о жуках-древоточцах и их влиянии на местную растительность.

Принц издает громкий смех, привлекающий внимание ближайших пар.

— Мне как-нибудь нужно будет узнать твое экспертное мнение на этот счет.

— Я с радостью поделюсь им с тобой, — отвечаю я с фырканьем.

Заметка на память: изучить жуков, обитающих в столице.

Несмотря на мои возмутительные выдумки, мне нужно каждое усилие концентрации, чтобы держать спину прямо и не рухнуть в его объятия, как переваренная лапша. Я могла бы винить ликер, но глубоко внутри знаю, что дело не в напитке... дело в нем.

Мне удается держаться, пока длинные пальцы принца не скользят по обнаженной коже моего торса после изящного полуоборота, и прикосновение кожи к коже сметает любую видимость самообладания. Паутинные ленты восхитительного жара распускаются во мне, заставляя зрение плыть, а легкие сжиматься, и мне приходится напоминать себе, как ноги должны работать в тандеме с остальным телом.

— Вы прекрасно танцуете, Ваше Высочество, — говорю я в отчаянной попытке отвлечься.

— Тебя убьют, если назовешь меня по имени?

— Возможно. Королева Морварид не одобрит такой дерзости, а мне бы хотелось сохранить голову.

— У меня такое чувство, что ты любишь нарушать правила, Сурайя Сааб.

Он ведет меня в очередной поворот, вскидывая вопросительную бровь, и я встречаю ее без колебаний.

— Только если выгода стоит риска.

Румянец заливает щеки от моей смелости, но его глаза загораются удовольствием, когда он закручивает меня в искусном пируэте. Очевидно, принц Рошан наслаждается нашей словесной перепалкой — и нашей физической совместимостью — так же, как и я. Когда мы кружимся в последней части танца, его теплое дыхание касается моего уха, мое тело чувствует себя на краю огромной пропасти. Еще одно прикосновение, еще один жаркий миг, и я упаду и разобьюсь на миллион неузнаваемых кусочков. Что-то от моего шаткого состояния, должно быть, видно в моем взгляде, потому что, когда Рошан встречает мои глаза, его дыхание перехватывает, зрачки расширяются, и легкая дрожь пробегает и по нему.

Звезды над нами, здесь тысяча градусов?