Но опасность приближается ко мне, и моя паника заставляет то, что внутри меня, сгущаться. Все чувствуется так, будто горит, сгорает изнутри. Моя кожа натягивается и стягивается, когда пот выступает на лбу и заливается в глаза. Взгляд моей врагини падает на мой кинжал, и я смотрю вниз, чтобы увидеть, как он начал мерцать своим характерным переливом, декоративные руны, которые я вырезала, сверкают ярче под солнцем.

Какого хера?

— Где ты украла это? — насмехается она, глаза расширяются. — Но это тебя не спасет, маленькая крыса из сточной канавы.

— Я тебе не враг, — выдыхаю я.

Она холодно смеется.

— О, но ты враг. Ты можешь умереть от моего клинка или в челюстях этого зверя. Я позволю тебе выбрать.

Аздаха ревет, словно соглашаясь, запах сырого мяса отравляет воздух. Женщина замахивается как раз в тот момент, когда монстр несется к нашему скалистому выступу, гораздо быстрее, чем я ожидала. Я уклоняюсь и пригибаюсь, мой гораздо меньший клинок сталкивается с ее — и пронзает его насквозь, как масло. Запыхавшись, мы обе смотрим на ее перерубленный меч. Ее лицо темнеет от ярости. Я чувствую движение сзади, но прежде чем успеваю обернуться, двое ее дружков набрасываются на меня сзади, и внезапно я лечу прямо навстречу зверю. Я готовлюсь к укусу, крепко сжимая кинжал как последнюю линию обороны.

Аздаха останавливается на расстоянии вытянутой руки, не дотянувшись до того, чтобы проглотить меня, его челюсти разинуты, а зловонное, металлическое, пропахшее кровью дыхание горячо на моем лице. Время, кажется, замедляется, вторя медленному, слабому стуку моего сердца. Слишком умный взгляд впивается в меня, и в этот напряженный миг происходит что-то странное. Я чувствую боль, которая не моя. Я вижу видения огромной горной гряды и зеленых равнин, простирающихся до бескрайнего синего океана, которые не соответствуют ни одному известному мне в Ориндхре пейзажу. Что это такое? Почти падая на колени, я чувствую каждую секунду пленения и пыток этого существа, и мне стоит огромных усилий не закричать, не закричать, не закричать.

Я сжимаю виски, и в течение бесконечного удара сердца наступает пустота. Ни боли, ни пыток... только поток... чего-то, похожий на серебристые реки силы, соединяющие нас. Время останавливается, и слезы наворачиваются на глаза. Рыдание поднимается из груди, и я чувствую, что меня тянет вперед, хочется сделать шаг к существу, прикоснуться кончиками пальцев к его окровавленной морде в скорбном извинении.

Но затем звучит гонг, и все останавливается.

Цепные, пропитанные джаду кнуты свистят в воздухе, и существо вздрагивает, когда руны на его ошейнике загораются. Время возобновляется, и я отшатываюсь, но я знаю, что даже без гонга, возвестившего конец состязания, зверь не сожрал бы меня. Было почти такое чувство, словно он узнал меня каким-то интуитивным образом. Связь, рожденная из какой-то древней силы, все еще пульсирующей между нами.

Из сырой магии. Что невозможно.

Глаза щиплет, я спотыкаюсь еще на несколько шагов и падаю на колени, когда аздаха отпускает меня от своего взгляда и отступает туда, где несколько рунных мастеров стоят рядом с огромным порталом. Монстр исчезает, и грохочущий шум толпы врывается в мои уши и переполняет меня, словно кто-то только что усилил звук в тысячу раз. Принца Рошана нигде не видно, но я чувствую удушливый, маслянистый взгляд кронпринца, скользящий по мне. Я надеюсь, он не видел того, что, блядь, было с моим кинжалом... или момента с аздахой.

— Береги спину, сучка, — бормочет моя врагиня, протискиваясь мимо меня.

Клем подбегает и почти врезается в меня, обхватывая руками мои плечи в объятиях, которые могут сломать кости.

— Пески, я думала, ты мертва, — говорю я ей, обнимая ее в ответ так же крепко. — Что с тобой случилось прошлой ночью?

— Получила личную экскурсию по темницам, — говорит она с задорной усмешкой, хотя выглядит уставшей, с темными кругами под глазами. — Тупая, гребанная загадка поставила меня в тупик. Я тоже знала ответ. Покорми меня — и я живу, напои меня — и я умираю. Кто я? — Она закатывает глаза. — Гребанный огонь. Но что говорит этот гений? Вода. — Я тупо смотрю на нее, и она бьет меня кулаком в плечо. — Я в порядке, было не так уж плохо, даже если нам не дали еды. Как прошел ужин? Ты ела за двоих? Потому что если нет, мне, возможно, придется пересмотреть эту дружбу. Я не ела со вчерашнего дня и ужасно голодна.

О! 

— Я принесла это тебе, — говорю я и роюсь в кармане в поисках теперь уже до неузнаваемости расплющенной выпечки, протягивая ей ее с извиняющимся видом. Клем набрасывается на подношение, разворачивает его и засовывает целиком в рот за секунду.

— Ммпансибо. — Она вытирает рот тыльной стороной ладони. — Так вкусно! Ты моя героиня.

— Прости, что у меня нет больше, — говорю я.

— Мне хватит для перекуса. — Клем смотрит на меня, замечая, что я поглядываю туда, где в дальнем конце арены исчез аздаха. Вопросы кружатся в ее взгляде, когда наши взгляды встречаются. — Ты когда-нибудь видела такого монстра?

— Аздаха, — рассеянно поправляю я.