Принц Джавед закрывает за собой дверь, его руки сцеплены за спиной.

— Нашел тебя. — Эти два слова мягки и зловещи, заставляя мою плоть ползти.

Мой взгляд летит к двери, но я знаю, что за ней будет стража. Мой единственный путь к бегству — узкий коридор в другом конце комнаты, но я понятия не имею, куда он ведет.

Он чувствует мои мысли, бросается ко мне и хватает за запястье. Его язык высовывается, словно он пробует воздух на вкус или память о моей коже.

— Хитро, хитро, иллюзия, подавляющая руны, защищающие твою магию. Я попробовал ложь на вкус на твоей коже, знаешь ли. — Его ледяная, почти безумная улыбка посылает прилив желчи мне в рот.

— Магия? — выпаливаю я в панике. — У меня нет никакой магии. Или рун. Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Отпусти. Мне больно.

Он выдыхает, склонив голову набок, глядя на меня, жадность в его взгляде.

— Моя мать говорила, Насрин была могущественна, но спрятать тебя вот так внутри рунических чар ее собственной сущности. Гениально.

Я застываю от его слов. Насрин. Это мамино имя.

— О чем ты говоришь? — Я стискиваю зубы и толкаю его изо всех сил, но его хватка на моей руке неумолима.

— Феро оценит твою борьбу, — бормочет он, бледный взгляд сверкает алчностью.

Феро? Древний бог смерти? Но мои мысли переключаются на боль, когда его ногти впиваются достаточно сильно, чтобы проколоть мою кожу. Я кричу от агонии, и внезапно внешняя дверь слетает с петель. Рошан — размытое пятно, когда он со всего размаху врезается в своего брата, выбивая его болезненную хватку с моей руки. Оба мужчины сверлят друг друга взглядами, пока Рошан встает между нами.

— Какого блядства ты делаешь? — требует он, когда четверо королевских стражников врываются в комнату за ним. Двое из них в крови — дело рук Рошана, полагаю — но они вооружены, и нас меньше. Еще шестеро входят из противоположного коридора. Джавед смеется и поднимает палец, заставляя их остановиться.

— Заявляю права на свое будущее.

— Она не приз, который можно забрать, Джавед, для какой бы там извращенной игры ни играли вы с королевой, — говорит Рошан, раскрывая ладони, меняя тактику, зная наши шансы против стражи. — Отпусти ее.

Но улыбка Джаведа — чистое зло, когда он вытаскивает кинжал из ножен на поясе.

— Как обычно, ты ничего не знаешь, брат. Но то, что ты тоже здесь — просто слишком удачная находка, чтобы упустить ее. Схватите обоих, — приказывает он страже.

Стража хватает Рошана за руки, и один приставляет клинок к его шее. Я двигаюсь, словно чтобы помочь ему, и другой стражник хватает меня и оттаскивает назад. Я могу лишь смотреть в немом ужасе, как кронпринц делает шаг вперед. Подняв клинок, он разрезает рубашку на груди своего брата, медленно ведя кинжал вниз, тонкая струйка крови выступает на его пути. Я вижу легкое вздрагивание Рошана, но он не издает ни звука. Его кулаки сжаты по бокам, когда Джавед режет снова, на этот раз чуть глубже, прямо над сердцем брата. Влажные штрихи вырисовывают грубый контур буквы Б.

— Б — бастард. — Джавед заканчивает с помпой, вонзая острие кинжала, и Рошан издает гортанный звук боли, когда кровь сочится из раны.

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я.

Жестокие глаза скользят по мне, прежде чем вернуться к брату.

— Что, если я надавлю здесь чуть сильнее? Что, если этот кинжал проскользнет между его ребер? Это была бы случайность, или, еще лучше, мы можем сказать, что его убил убийца. Еще одна жертва жестоких Дахака. Это поднимет шум среди домов.

— Не делай этого, — умоляю я, страх затуманивает чувства.

Но Джавед кивает, словно довольный своим планом, и сжимает рукоять кинжала. Он подает знак страже, держащей Рошана, и делает несколько шагов назад.

— Держите его крепче. Я хочу, чтобы он видел приближение удара.

В замахе он останавливается с задумчивым звуком и поворачивается ко мне, злоба танцует в его взгляде, когда он склоняет голову набок.

— Хотя, поразмыслив, может, моему альтруистичному брату будет приятно сначала услышать, как ты скулишь.

Глаза Рошана летят к моим. Борись, беги, говорят они мне, но я застыла.

Принц поворачивается, направляя кинжал мне в горло, его глаза приковываются к моему наряду и опускаются ниже.

— Так мы оба сможем насладиться секретами моей маленькой невесты.

Чудовищное намерение посылает чистую панику сквозь меня, даже когда одна рука тянется ко мне. Я борюсь, но хватка стража не ослабевает. Дыхание Джаведа касается моего уха, и я срываюсь.

— Прекрати! — кричу я, когда страх и беспомощная ярость закипают — огненный шторм сгущается в груди, сжимая воздух в легких, и дыхание со свистом вырывается сквозь зубы. Как на арене с аздахой и после объявления принца прямо перед взрывом, мое тело нагревается. Но на этот раз гораздо сильнее, насыщая каждую клетку, выгибая позвоночник и обжигая кожу, когда белый жар заполняет вены, и я горю, горю, горю.