— Милая, я рассматривала вариант усыпить тебя, запереть и занять твое место, прежде чем вспомнила, что ты моя лучшая подруга. И моим женским прелестям нужен был отдых.

— Спасибо, наверное, — говорю я со смехом, за что тут же получаю нагоняй, потому что испортила ее идеальные линии. Осторожно придерживая мой подбородок, она ведет карандаш вверх, поправляя легкую помарку, а затем наносит мерцающую золотистую пудру на мои скулы. — У нас с тобой очень разные мнения насчет поездки в Калдари.

— Да-да, я знаю, ты без ума от кузниц и абсолютно всех неправильных видов острых предметов. — Она одаривает меня озорной усмешкой. — Хотя, даже если принц тебе не приглянется, держи варианты открытыми.

Я хихикаю.

— У тебя проблемы.

— Тебе нужно как следует попользоваться мужским мечом. Настоящим. А не этими воображаемыми вымышленными любовниками, о которых ты любишь говорить.

Только Лале знает о моих очень ярких снах, снах о безликой фигуре, которая появляется, когда я чувствую себя одинокой. Или испуганной. Или нуждающейся в заботе. Иногда он кажется более реальным, чем все, что я знаю, хотя эту часть я никогда не признавала. Она решит, что я сошла с ума, но в последние годы, после совершеннолетия, мой возлюбленный из снов стал моим безопасным пространством... моей тихой гаванью. С реальными мужчинами, как Кирилл, слишком много проблем, чтобы ради них стараться. Вымышленные мужчины никогда не разочаровывают.

— Книжные парни просто лучше, — говорю я.

Она пожимает плечами.

— Что угодно лучше, чем выбор здесь, в Кобане. Кто знает, может, ты даже встретишь свою судьбу.

Я закатываю глаза.

— Я думала, ты не веришь в романтику и узы судьбы.

— Но ты веришь, — говорит она. — Эти книги, которые ты читаешь, совсем тебя развратили.

Моя кожа вспыхивает. Мысль о том, что где-то есть кто-то, кто идеально тебе подходит во всех отношениях, интригует. Романтические истории, которые я люблю, рисуют картины времен, когда пары, связанные судьбой, были более распространены, их выбирали и благословляли магией боги. Но я знаю, что это всего лишь истории.

— Вот, — говорит она. — Готово. Как бы ты ни хотела не быть принцессой, ты выглядишь как одна.

Я поднимаю взгляд. Она заставила меня выглядеть... мило. Мои глаза сияют в обрамлении темной сурьмы, а мои круглые щеки стали более выразительными. Бледно-розовый блеск на губах подчеркивает их форму, и она искусно завила мои непослушные локоны в блестящий черный водопад. Я щурюсь на крошечную группку белых прядей возле левого угла макушки и проклинаю.

— Пески, когда у меня появилось больше седых волос?

Лале всматривается.

— Они скорее бесцветные, чем седые. Я думаю, это выглядит круто.

Она так и подумает, учитывая ее одержимость краской для волос. Для меня эти слишком настойчивые пряди нужно выщипать. Хотя сейчас у меня нет на это времени. Моя лучшая подруга с живого бы с меня шкуру спустила, если бы я разрушила ее достойную двора работу.

Пески, я не могу поверить, что еду в Калдари!

— Я все еще думаю, что здесь какая-то ошибка, — бормочу я.

— Почему? — парирует она.

Я поднимаю руку и вяло указываю на себя.

— В этом нет никакой логики.

— Это вряд ли случайность, — фыркает она, кладя подбородок мне на плечо. — Монархия не делает ничего подобно без плана. Они выбрали тебя, Сура.

Почему-то ее слова бьют сильнее, чем что-либо от Аммы или моего отца, или даже Кирилла. Знают ли они о моей работе с джаду? Неужели это все какая-то замысловатая уловка, чтобы заманить меня в Калдари и посадить мою голову на кол?

— Да, но почему?

— Почему нет? — подчеркивает она, ее глаза широко распахнуты в собственной подводке.

— Ты очень раздражаешь, ты это знаешь?

Она обнимает меня сзади.

— Хорошо, что ты меня обожаешь. Вставай, пойдем, нужно вывести тебя на улицу, пока ты не пропустила свой портал. Не терпится увидеть королевских рунных мастеров в действии. Как думаешь, они будут горячими?

— Нет. Эти мужчины все старые и дряхлые. — С полустоном-полухихиканьем я встаю и морщусь от того, как шелковая ткань туники облегает мои бедра. — Может, корона выбирала по широким бедрам, способным выносить наследников. Это я еще могу понять.

— Толстые бедра спасают жизни, — изрекает Лале мудро. — Но ты не права. У Парви бедра в сильный ветер переломятся. Тебе просто нужно принять тот факт, что ты особенная, Сурайя Сааб, и сексуальный принц, вероятно, считает тебя достойной невестой.

— Не могу придумать ничего хуже, — бормочу я, пока мы спускаемся вниз. Прямо перед тем, как дойти до нижней ступеньки, где ждут мой отец и Амма, Лале обнимает меня.

— Обещай, что постараешься хорошо провести время? — шепчет она. — Вылезь из своей головы и живи настоящим. И ради всего святого, пожалуйста, не поднимай тему Дахака или политики. Мне не нужно будет никого вызволять из дворцовой тюрьмы. Мысли как я, если придется. Что бы сделала Лале?