— Они означают взлеты и падения жизни.

Она молча слушала.

Вместе мы провели пальцами по тонким черным линиям на моем плече:

— Наконечники копий символизируют защиту, силу и лидерство, — я улыбнулся, вспомнив жену. — Кейт всегда возмущалась, потому что иногда я бывал слишком властным.

— Мне нравится Кейт.

С кем-либо другим было бы странно говорить о моей покойной жене после секса, но не с ней. Она понимала, что Кейт не представляла угрозы. Она была частью моей жизни, но я смотрел вперед.

— Ты бы ей понравилась. Она тоже всегда мне возражала.

— Верю, — ее взгляд снова упал на спираль на моем плече. — Эта выглядит иначе. Линии грубее и намного темнее.

Я кивнул:

— Когда родилась Тэмми, у нас было полно дел. Мы каждый год собирались снова полететь на Гавайи, но жизнь вмешивается, и планы меняются.

То, что мы так и не вернулись на Гавайи вместе, годами меня мучило. Это было тем, что я хотел бы исправить, если бы мог. Но было слишком поздно.

— Вы так и не побывали там снова?

— После смерти Кейт я был на краю пропасти. Я почти не ел, не мог спать и едва справлялся с заботой о Тэмми.

— Понятно.

— Прошло два года, прежде чем я пришел в себя, — было странно, но я уже не помнил, как выбрался из того состояния. — Мы с Тэмми полетели на Гавайи. Я много рассказывал ей о матери, показывал наши любимые места и сделал последнее тату.

Джейден задумчиво провела пальцем по контурам:

— Спираль.

— Она символизирует новое начало. И перемены тоже. Думаю, во всем есть смысл — и в хорошем, и в плохом. Иногда я об этом забываю, — я посмотрел на нее и задумался: а не была ли она частью этого смысла? Не была ли она тем самым балансом для одиноких ночей последних лет? Почти казалось, что это так.

Я притянул ее к себе, поцеловал в лоб и устремил взгляд в окно, сквозь которое лился лунный свет:

— Я знаю, что порой бываю сложным, но когда долго остаешься один, неохотно идешь на компромиссы.

Она подняла голову и улыбнулась:

— А что насчет остальных?

— Каких остальных?

— Вряд ли ты жил в воздержании.

Я рассмеялся:

— Конечно, нет, но это ни к чему не привело — пара ночей, не больше.

— Как с нами?

— Это нельзя сравнивать. Ты важна для меня.

Она перекинула ногу через мое бедро и провела рукой по моим волосам:

— Я очень вас люблю, мистер Грейсон.

— И я тебя. — Произнести это вслух было странно, как и многое между нами, но в то же время это казалось правильным.

— Когда Тэмми вернется… — она опустила взгляд. — Я имею в виду, я и сама не знаю, к чему нас приведет все это, но что будет дальше?

— Сначала ты снова переедешь сюда…

— Хантер, — она покачала головой. — Как ты себе это представляешь? Тэмми взбесится.

В этом не было сомнений. Моя дочь два дня со мной не разговаривала бы и объявила голодовку. Но, как бы эгоистично это ни звучало, я хотел, чтобы Джейден была рядом.

— Мотель стоит денег, а они тебе сейчас нужны, — я поцеловал ее в лоб. — И если ты подумываешь переехать к матери, забудь об этом.

Она покачала головой:

— Она в завязке, а тетя помогает ей искать квартиру. Но что бы ни случилось, я к ней больше не вернусь.

— Вы общались по телефону?

— Она пишет сообщения. Я их читаю, но не отвечаю. Мне нужно еще немного времени.

— Думаю, дистанция пойдет вам обеим на пользу. Так что переезжай обратно сюда, а Тэмми оставь мне.

Она кивнула, но выглядела неуверенной. Я и сам не знал, как объясню все Тэмми, чтобы у нее не сработали все тревожные сигналы, но в этот момент я не хотел об этом думать.

Я провел рукой по спине Джейден и поцеловал ее в плечо.

Иногда требуются годы, чтобы подпустить кого-то ближе, а иногда достаточно мгновения, чтобы понять: между тобой и этим человеком есть связь. Между мной и Джейден с самого начала было что-то, чего я не мог объяснить.

— Давай просто посмотрим, как пойдет. У нас есть неделя — может, через пару дней ты уже будешь сыта мной по горло.

— Полагаю, я уже успела познакомиться с твоими худшими сторонами, — она протянула мне руку. — Давай заключим сделку. Если у тебя снова появятся какие-то догадки или еще что-то — сначала поговори со мной, хорошо?

Я посмотрел на ее руку и улыбнулся:

— Хорошо.

— Ты больше ничего не скажешь про мою работу в «Hooters», не будешь подозревать меня в воровстве и не устроишь сцену, если в воскресенье я буду танцевать на мальчишнике.

Я сел в кровати. Для меня этот вопрос был давно закрыт, и, раз она больше не упоминала того парня, я решил, что она ему отказала.

— Ты ведь на самом деле не собираешься этого делать, правда?

— Конечно собираюсь, а почему нет?

— Они будут пялиться на тебя, как на животное в зоопарке. Для этих парней ты просто кусок мяса.

— Ты ревнуешь?