— Поняла, мистер Грейсон. Я грезила, но теперь проснулась.

На долю секунды его взгляд смягчился. Он моргнул — и выражение исчезло.

Все было кончено.

Еще до того, как это началось, все было кончено.

***

Остаток лекции у Хантера я провела, уставившись прямо перед собой и надеясь, что занятие наконец закончится. Но и здесь, в его доме, мне не становилось легче. Как я смогу жить с ним под одной крышей, если все постоянно напоминает о том, чего не должно быть?

Я вслушивалась в мелодию «Amber Run — I Found», уставилась на свою пробковую доску и надеялась отыскать среди всех фотографий моего «когда-нибудь-в-будущем» решение этого хаоса. Но в этот раз снимки не утешали — казалось, они насмехаются надо мной. Словно говорят: «Мы — все, что у тебя осталось. Фотографии чужих собак и домов. Ничто из этого не настоящее. Ничто никогда не будет твоим».

— Да пошли вы, — я резко поднялась и вытащила телефон из кармана. Блокировка звонков от мамы была снята несколько дней назад. Во время реабилитации пациентам в первые недели не разрешали ни звонить, ни принимать посетителей, им нужно было сосредоточиться на терапии. Меня это устраивало, не хотелось с ней разговаривать. Это было несправедливо, но каждый разговор с ней отнимал у меня силы. После него я обычно чувствовала себя измотанной и опустошенной.

Но сегодня у меня появилась надежда. Если я узнаю, что она на правильном пути, это, возможно, хоть немного снимет груз с моих плеч.

Я нажала на кнопку быстрого набора и зажала телефон между щекой и плечом, чтобы снять джинсы и надеть шорты. В университете я носила только длинные брюки: я жила у Хантера и не платила за жилье. Так или иначе, я должна была хоть как-то ему соответствовать.

Телефон прозвонил несколько раз, затем она взяла трубку.

— Привет, мам, — я застегнула последнюю пуговицу на шортах и зашагала по комнате.

— Джей-Джей, как здорово, что ты звонишь. Все в порядке? — она звучала отдохнувшей и счастливой, и я немного расслабилась.

— Все отлично, мам. Как ты себя чувствуешь? — Ничего из этого не было правдой, но если бы она узнала о проблемах с нашим домом или неоплаченных счетах за электричество, это отбросило бы ее назад. Я не могла рисковать. Но уже не в первый раз я задавалась вопросом: как все это будет работать, когда она вернется?

Мама рассмеялась:

— Ну, я леплю из глины, и арт-терапия тоже доставляет удовольствие. Немного напоминает детский сад, но, к счастью, дрожь прошла, становится легче.

Мне хотелось бы сказать то же самое о себе.

Я подошла к окну. Соседка Хантера, миссис О’Мэлли, поливала цветы в своем саду и помахала мне. Я улыбнулась и подняла руку:

— Звучит здорово, мам.

— С тобой точно все в порядке? Ты звучишь грустно.

— Я просто устала.

— А, вот оно что, Джей-Джей, — она сделала паузу. — Мне стоило сказать раньше, но я не хотела тебя беспокоить, а потом забыла. Два месяца назад пришла квитанция из Пасифик-Бей, и я…

— Из универа? — мой пульс внезапно участился. — Ты ее оплатила?

Я услышала, как она вздохнула на том конце линии, и замерла. Стены словно сдвинулись ближе, мне стало нечем дышать.

— Я… Мне очень жаль.

— Сколько?

— Джей-Джей, может, тебе стоит найти вторую работу?

Слезы покатились по моим щекам. Я покачала головой, надеясь, что это просто кошмар и я вот-вот проснусь. Мое обучение было для меня самым важным. Это был мой шанс, мой выход, возможность начать другую жизнь.

— Сколько?

— Две тысячи.

— У меня полная стипендия.

Она вздохнула:

— Я забыла подать новый запрос на проверку.

Я открыла окно, потому что мне казалось, будто я задыхаюсь. Солнечные лучи согревали кожу, но не могли прогнать холод, разливавшийся внутри.

— Ты могла бы хоть раз обо всем позаботиться, — я закрыла глаза. — Всего один чертов раз, и даже это у тебя не получается.

— Мне очень жаль, — мама снова вздохнула; на заднем плане я услышала чей-то голос. — Мы разберемся с этим позже, хорошо? Мне пора на терапию.

Не говоря ни слова, я повесила трубку и швырнула телефон на кровать.

Иногда казалось, что все мироздание сговорилось против меня. Будто оно не готово подарить мне хотя бы крупицу счастья в этой проклятой жизни.

Я стиснула зубы, шмыгнула носом и вытерла слезы с лица. Мой взгляд упал на пробковую доску и на одну из записок, которую я прикрепила между фотографиями:

«Ты не можешь контролировать неудачи, но только ты решаешь, как с ними справляться».

И хотя я чувствовала себя безнадежно, я расправила плечи и вышла из комнаты. Мне срочно нужно было навести порядок.

Я постучала в дверь Тэмми и открыла ее еще до того, как она ответила. Она сидела, скрестив ноги, на кровати и что-то набирала в телефоне.

— Чего ты хочешь? — спросила она, не поднимая глаз.

— Попросить прощения.

— За то, что за моей спиной флиртуешь с моим отцом?