— От мамы, — она окунула вафельный рожок в мороженое и откусила кусок. — Когда я была маленькой, у нее всегда было чувство вины, когда она возвращалась домой. Ты понимаешь, о чем я: они пьют и стыдятся. Но если заговорить с ними об этом, они все отрицают.

Я кивнул. Мой отец вел себя точно так же. Каждый раз, когда он наутро возвращался из казино или бара, он приносил мне что-нибудь. Иногда всего лишь банку моей любимой колы, иногда давал доллар. Но ничто из этого не делало ситуацию лучше. Ничто не давало мне ощущения защищенности и безопасности.

— Недалеко отсюда был ее любимый бар, — сказала Джейден. — А «Sweet Ritual» — единственное кафе-мороженое, которое работает до четырех. Поэтому она каждую ночь приносила мне мороженое. Чаще всего я уже спала, когда она приходила домой. На следующее утро мороженое лежало в холодильнике, — она опустила взгляд. — Это было единственное, чего я всегда с нетерпением ждала.

— Теперь она больше не ходит в бар?

Джейден покачала головой:

— Теперь она вообще не выходит из дома. Целый день лежит на диване или в кровати, орет, пьет до одиннадцати и потом идет спать. А когда наконец наступает тишина, я вздыхаю с облегчением и говорю себе, что завтра будет лучше. Что завтра она проснется и ей надоест такой образ жизни.

В подобные моменты между нами возникала близость, какой я не знал ни с кем уже много лет. Я восхищался тем, что после всего пережитого она не потеряла смелости и беззаботности. Ей было всего девятнадцать, но она была взрослее большинства моих ровесников.

— Что ты видишь? — наши взгляды встретились. — Когда смотришь на меня. Ребенка? Кого-то, кто навсегда застрял в этой жизни?

Я помолчал мгновение:

— Женщину, которая из всего извлекает лучшее. Кто-то вроде тебя может добиться чего угодно, Джейден.

Она склонила голову набок и улыбнулась:

— Мы опять заговорили о настоящей жизни, а ведь мы хотели сегодня ночью быть кем-то другим.

Когда мы вместе, я тот, кем хочу быть.

— Я весь день не получал столько удовольствия.

— Даже с Мирандой?

Я улыбнулся:

— Особенно с ней.

Кто-то кашлянул, и я повернул голову в сторону — это был Мо, вытирающий соседний стол:

— Малышка, не хочу портить веселье, но мне пора в кровать.

— О, прости, — она встала и вытащила кошелек из кармана. — Мы совсем забыли о времени.

Я поискал в своем кошельке двадцатидолларовую купюру, которую положил туда утром, но нашел только монеты. Видимо, она выпала. К счастью, этого хватило, чтобы оплатить счет. Я положил деньги на стол и встал, но Джейден вернула мне монеты:

— Я заплачу. Это самое малое, что я могу сделать.

— Убери деньги, а то получишь по...

Она подбежала к Мо, вытащила из кошелька двадцать долларов и вложила купюру ему в руку:

— Как всегда, было чудесно, — она поцеловала его в щеку. — До следующего раза.

— До скорого, малышка, — он вытер руку о штаны и протянул мне ладонь. — Было приятно с вами познакомиться, сэр.

— Спасибо, взаимно.

Он коротко посмотрел на нее, потом снова на меня:

— Вы хорошо ее воспитали. Ваша дочь здесь всегда желанный гость.

Рядом со мной Джейден тихо рассмеялась. Я поблагодарил его и подтолкнул ее к двери.

***

Полчаса спустя мы крались в дом. Через два часа взойдет солнце, и хотя мне нужно быть в университете только после обеда, я не высплюсь толком. Не после такой ночи.

— Я вымоталась, — она подняла руки над головой и зевнула. — Ты еще не собираешься спать?

— Нет. Пойду приму душ и потом лягу.

— Ладно, тогда… — она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. — Я… В общем, это не должно прозвучать странно, — она потерла лоб и махнула рукой. — Да ладно, забудь.

Такой смущенной я видел ее только в самом начале. Сейчас это выглядело странно.

— Нет, я хочу знать.

Джейден опустила взгляд:

— Я… Ты не мой отец, и я тебя так не воспринимаю. Но будет ли странно, если ты уложишь меня спать?

Ладно, это действительно было странно, но я постарался не выдать своего замешательства.

— Конечно.

— Я просто хочу хоть раз почувствовать себя в безопасности. Боже, это звучит… — она покачала головой. — Я быстро приму душ, ты поднимешься наверх следом?

Это была чертовски плохая идея, но, как и все плохие идеи, она меня манила.

— Ты понимаешь, что это опасно?

— Нет риска — нет веселья, мистер Грейсон, — она направилась к лестнице.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась наверху, и глубоко вздохнул. Я не знал, когда это произошло и как с этим быть, но то, что было между нами, ощущалось иначе, чем просто физическое влечение. Возможно, дело было лишь в притягательности запретного, ибо всегда хочется того, чего нельзя иметь. Но что бы это ни было, мы стояли на грани, чтобы переступить последнюю черту, и как бы сильно я ни любил Тэмми, как бы ни боялся ее ранить, я отчаянно жаждал просто отпустить себя, хотя бы на миг почувствовать себя цельным.