У меня половина ума - пнуть его по заднице и сбросить с себя. Но другая половина... извращённая, испорченная половина, которая фантазировала об этом моменте гораздо больше, чем следовало, берёт контроль, когда я хрипло шепчу:

— Да, сэр.

Он сказал, что я буду умолять. Он сказал, что, что бы ни случилось, он не остановится, пока не трахнет меня.

Чего он не сказал? Что всё, что для этого нужно, простое «да».

Как только я говорю это, он сжимает свой член за основание и прижимает его ко входу в мою киску. Я такая мокрая, что он скользит в сторону, но Бернс не тот, кто сдаётся. Он поправляется, толкаясь с достаточной силой, чтобы войти на пару дюймов, прежде чем я издаю мягкий вскрик.

— Ты в порядке, ангел?

Меня не трахали больше пяти лет. Пальцы Бернса, возможно, немного растянули меня, когда он трахал меня пальцами, но два пальца против его толстого члена? Да... мне нужно мгновение, чтобы привыкнуть к вторжению.

— Если хочешь подождать... или прелюдия. Дай мне отлизать тебе...

— Нет. — Он уже внутри меня. — Продолжай. Я... я выдержу.

Он выглядит не так уверенно. Но нельзя отрицать, что он ужасно этого хочет. Если только я не скажу «стоп», он не остановится.

Он дал мне шанс. Он дал мне выход. Когда я отказываюсь от него, он говорит:

— Держись крепче, — и в следующий миг он уже наполовину внутри.

— Ах, чёрт... я... хорошо. Я в порядке. Можешь... продолжать.

— Для тебя, ангел, что угодно.

Последний толчок - и я действительно надеюсь, что это всё, что у него есть, потому что я не выдержу ещё дюйма.

Знаете что, однако? Это чувствуется, блядь, прекрасно.

Мои руки взлетают сами по себе. Одна рука ложится на его великолепную грудь, поглаживая его мышцы. Другая - на его предплечье, проводя большим пальцем по татуировке маргаритки.

— О, Бернс...

Мейс

— О, Бернс...

Бернс.

Моя голова наполовину затуманена обещанием удовольствия. Мои яйца сжались. Последний раз, когда я трахался, это было три года назад, у меня был зуд, и это ничего не значило. У меня не было желания заниматься сексом с кем-то ещё с тех пор - до тех пор, пока мой ангел застенчиво не протянула мне маргаритку, и я не встал, как грёбаный камень, когда её нежная маленькая ручка коснулась моей.

Я никогда не думал, что у меня будет шанс засунуть свой член внутрь неё. Тогда она была слишком чиста, а я слишком испорчен. Я бы разрушил её ради одной ночи удовольствия и, доказывая, что я не совсем эгоистичный ублюдок, пытался держаться подальше.

Пытался.

Провалился.

Между моими почти ежедневными патрулями и тем, как часто я проскальзывал в её незапертое окно, единственное, чего я не делал, не прикасался к ней. Я фантазировал об этом всё время, дрочил на её нежную улыбку, её глаза с тенью и мягкое прикосновение.

Когда она наконец обхватила рукой мой член, я думал, что лучше уже не будет. Затем я засунул всю свою длину в её гостеприимную киску и, святой блядь, я ошибался.

С моим ангелом, пригвождённым к моему члену, этими красивыми, красивыми волосами, разбросанными по моей подушке, как я всегда хотел, я знаю, что есть только одна вещь на свете, которая сделает эту ночь лучшей в моей жизни.

Полная капитуляция Анджелы.

Бернс...

Она всегда называла меня так. До сих пор меня это не особо беспокоило. Большинство людей так делают, а те, кто нет, называют меня «Мейсом».

Не она. Мне нужно, чтобы мой ангел был другой.

Мне нужно, чтобы она была моей, да, но больше всего мне нужно, чтобы я был её.

Поэтому, когда я оказываюсь полностью внутри неё, я замираю. Пока она исследует мою грудь, шепча мою фамилию, я отказываюсь двигаться. Дрожь пробегает по моей спине, каждый инстинкт внутри моего тела призывает меня толкаться, двигаться, заявлять права, но это первый раз, когда я наконец показал ей, насколько я владею ею.

Теперь её очередь владеть мной. Заявить на меня права.

Показать мне, что всё, что я сделал, того стоило.

Наклонившись, я краду яростный поцелуй, который оставляет её сочные губы надутыми и припухшими. Мои руки зафиксированы, тело неподвижно, и когда я отстраняюсь, мой ангел извивается подо мной, как мотылёк, приколотый к доске. Наполненная моим членом, она хочет, чтобы я двигался так же сильно, как и я.

Но сначала...

— Не Бернс, — говорю я ей. Мой голос хриплый. Напряжение заметно в том, как я выплёвываю приказ. — Когда я внутри тебя, ты называешь меня по имени. Ты называешь меня Мейсон.

Когда она не отвечает достаточно быстро, я медленно вытаскиваю, убеждаясь, что она чувствует это в каждом нервном окончании.

Я наказываю себя больше, чем её - я только что намочил свой член, чёрт возьми, но это важно для меня. Я мог бы приказать ей, и она бы подчинилась. Я мог бы дрочить себе прямо сейчас, кончая ей на живот, снова ставя на ней метку... это успокоило бы бурлящую внутри потребность.