Так почему же я просыпаюсь прижавшись к Бернсу?

То, что он рядом, необычно. Кроме моей первой ночи здесь, он находил повод присоединиться ко мне каждый раз, когда я ложилась спать. Даже когда он дал мне пространство после всей той истории с минетом, он вернулся, когда кошмары нашли меня. С тех пор он даже не притворяется, что не планирует проводить каждую свободную минуту рядом со мной.

Его полицейский график довольно регулярен. Я поняла это, когда он патрулировал возле цветочного магазина, где я работала. У него пять рабочих дней, два выходных в одну неделю, затем четыре рабочих, три выходных в следующую. Его смены варьируются от восьми до десяти часов в зависимости от недели, хотя если он отстаёт с бумагами или берёт сверхурочные, то дольше.

У него были выходные на прошлой неделе. Я думала, что он работает всю эту неделю, хотя это разбилось вдребезги, когда он признался, что провёл несколько дней, выслеживая Картера, прежде чем привести его ко мне, чтобы мы отомстили ему. Из-за этого я была уверена, что сегодня он возвращается на работу, и ждала, чтобы увидеть, каким будет его следующий шаг.

Мне разрешили спать в его комнате. Без сомнения, он нашёл способ запереть нас, но если он сегодня вернётся на работу, что тогда? Мы вернёмся к тому, как было? Или Бернс понимает, что после прошлой ночи всё действительно изменилось?

Так я узнаю о его отпуске. Он начался три дня назад. Он не был уверен, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до Картера, и он подал заявку на две недели отпуска на случай, если это займёт больше времени, чем он ожидал. Что означает, что ещё полторы недели у меня есть Мейсон Бернс весь для меня.

Вскоре я понимаю, что да, Бернс чувствует разницу. Впервые с тех пор, как он схватил меня, он не относится ко мне как к пленнице. Я его любовница. Его сообщница.

И если он добьётся своего, я буду его женой.

Он не отказался от этой идеи. Когда он наконец сдался и позволил мне позвонить маме, он взял телефон из моих рук и представился как мой жених. Умный Бернс не дал ей никакой другой информации. Ни своего имени. Ни рода занятий. Только то, что я его.

Он знал, что делал. Мои отношения с родителями стали натянутыми после моего нападения. Отчасти из-за меня, винившей родителей в том, что они не смогли исправить ситуацию, и отчасти из-за них, поверивших полиции, когда они сказали, что я не жертва. Я звоню им дважды в год: на день рождения и на Рождество. Это предел отношений, которые я хочу, так что мой внезапный звонок с новостью о помолвке не был бы чем-то невероятным.

Конечно, я не могу отрицать заявление Бернса, не объясняя реальную ситуацию. Я никогда этого не сделаю. Одним махом он гарантирует, что мои родители знают, что я в безопасности, верят, что я в любящих отношениях, и я никогда больше не захочу им звонить из страха, что они спросят о деталях свадьбы, которая, я не уверена, состоится ли когда-нибудь.

Назвав меня своей «хорошей девочкой», когда я неохотно говорю матери, что он мой партнёр - что, ладно, по крайней мере, отчасти правда... и это лучше, чем говорить, что он мой любовник, Бернс решает, что пришло время для новой награды.

И, вау. Эта награда - нечто.

За исключением моей попытки побега, я не покидала домик Бернса с того дня, как вошла в него. Поэтому я так удивлена, когда через пару дней после того, как я переехала в его спальню, он приносит то откровенное красное платье из подвала.

Повесив его на дверь, он отправляет меня в главную ванную. Весь домик сам по себе супер-деревенский. Мужественный так же. Оттенки коричневого заполняют пространство, и когда я шутливо заметила, что ему не хватает женской руки, Бернс взял мою руку, поцеловал её и сказал, что я могу сделать с ним всё, что, блядь, захочу.

Это наш дом, в конце концов.

Он купил его много лет назад, я узнала о нем. Не по какой-то конкретной причине. Никто никогда не ступал внутрь, кроме меня и Картера. Никаких других женщин. Я ненавижу, как меня обрадовало это услышать. Как и я, Бернс не был в серьёзных отношениях по крайней мере пять лет, как и я, это были просто интрижки, которые никогда не заходили слишком далеко. Ещё одна причина, почему он убеждён, что я создана для него. Он клянётся, что с того момента, как я дала ему маргаритку, он знал, что я единственная женщина, которую он когда-либо захочет.

Я не так уверена в этом. Но через две недели после того, как меня взяли в личную пленницу Бернса, я решила перестать сомневаться в нём. Бесполезно, и я получаю холодную сторону моего горячего полицейского каждый раз, когда это делаю.

Так же, как не стоит спорить о его одержимости мной, то же самое касается и времени в душе. Главная ванная в три раза больше крошечной комнаты, построенной в подвале. Я не могу сказать ему, что мне будет слишком тесно в душе, когда ещё два таких же Бернса могли бы поместиться там со мной без проблем.