Я видела, как Генри закусил изнутри губу, но он не стал колебаться. Выпрямившись во весь рост, он протянул мне руку, помог подняться с пуфа, и мы оставили остывать наш ужин. Он шел со мной рука об руку к лифту, нажал кнопку P и сразу же выпустил мою руку, как только двери лифта закрылись. Он притянул меня к себе и заключил в объятия. Одна рука крепко обвила мою талию, вторая легла на мою ягодицу, сжав ее так сильно, чтобы между нашими телами не осталось ни единого зазора. Его губы впились в мои, мое тело полностью покорилось его хватке, впитывая весь его вкус, жар пронесся по жилам, и в этот самый момент двери лифта открылись. Он ослабил хватку, отстраняя свои губы и тело от меня. Я судорожно глотнула воздух, пока он неторопливо облизывал губы, и взяла его за руку, когда мы ступили в пентхаус. Кровать перед нами снова была застелена без единой складки, подушки идеально взбиты — совсем не так, как я оставила ее несколько часов назад. Казалось, мы находились где-то высоко в облаках: сквозь панорамные стекла, окружавшие комнату, было видно, как дождь стихает, солнце готовилось закатиться за горизонт, а низкие тучи окутывали нас густой угрюмой дымкой.

— Принести тебе еще выпить? — спросил Генри, направляясь к бару, а я кивнула, вежливо улыбаясь и обдумывая свой следующий шаг.

Сегодняшний вечер принадлежал ему, он был посвящен тому, чтобы доставить ему абсолютное наслаждение. И я хотела, чтобы каждое мое движение с этого момента было не просто приятным, а чертовски сводящим с ума.

Генри стоял спиной к бару, а я наблюдала, как он наливает в стакан новые жидкости. Я понятия не имела, что должно было произойти, но одно я знала наверняка: сейчас я буду кровоточить. Я посмотрела на идеально застеленную кровать в белых простынях и отказалась от этой идеи. Бросив еще один взгляд на Генри, который начал встряхивать серебряный шейкер для коктейлей, я шмыгнула в ванную комнату, быстро сбросила халат и шагнула в большую круглую ванну, уже наполненную свежими лепестками цветов.

Окунув тело в теплую воду и глядя на окружающие меня серые тучи, я глубоко вздохнула. Мой тревожный разум цеплялся за остатки мыслей, пытаясь взять верх над телом, закрыть меня от всего и прекратить происходящее прямо сейчас. У меня была власть, и у меня был выбор. Но я сама этого хотела. Я хотела сделать ему такой подарок. Я хотела понять его лучше, по-настоящему понять, и я хотела дать ему то, чего не мог дать никто другой... Разве кто-то еще делал это? Раньше?

Конечно, у него наверняка был какой-то опыт в прошлом. Ему должно было довесться понять, что именно ему нравится и что возбуждает его не только один лишь запах. Мне претила сама мысль о том, что Генри мог быть с кем-то еще. У всех нас было прошлое, и этого я изменить не могла. Я просто безумно хотела быть той единственной, которая сможет стать особенной. Той, кто стоила того, чтобы остаться рядом, той, кто способна дать ему то, чего не мог дать никто другой.

Я услышала шаги Генри, обернулась и увидела его — он стоял с двумя бокалами в руках и смотрел прямо на меня, погруженную в ванну. Его фирменная ухмылка тронула губы, пока я прислонялась спиной к бортику лицом к нему, а из воды под лепестками виднелись лишь мои плечи и верхушка груди.

— Ты чертовски красива, знаешь об этом? — произнес он, медленно обходя ванну с дальнего края и протягивая мне бокал.

— Ты уже упоминал об этом разок-другой, — прошептала я, делая глоток из бокала, прежде чем он оставил легкий поцелуй на макушке моей головы.

Затем он отступил от ванны. Генри залпом осушил свой напиток, сорвал с себя рубашку и бросил ее в угол ванной комнаты. После чего он скользнул в воду, окружая мое тело и прижимая меня к краю всего за пару мгновений. Мне некуда было деваться, да я и не хотела. Всё, чего я желала, — это раствориться в нем целиком.

Генри мягко положил руки по обе стороны от моих бедер, засунув большие пальцы под края моих плавников. Его губы касались моей щеки, уха, ключицы, и я выдохнула, пока мои бедра покачивались для него под водой, создавая рябь на поверхности. Я застонала, когда его губы коснулись моей шеи, втягивая влажную кожу. Мой стон эхом разнесся по ванной комнате, заставив Генри усмехнуться. От этого волна жара с новой силой хлынула по моему телу, концентрируясь вокруг и так пульсирующего лона. Всё только начиналось, но он слишком сильно раззадорил меня ранее в течение дня, и я больше не могла справляться с этим предвкушением.

— Генри, — выдавила я из себя вздох, переведя дыхание.

— Да, мисс Молли, — произнес он, удерживая одну руку на моем бедре, а другую приложив к моему лицу, заставляя меня смотреть прямо ему в глаза.

Хотя это было несложно — оказаться запертой в нашем визуальном вихре было моим любимым местом.

— Я хочу этого, нас, прямо сейчас. Я хочу, чтобы это стало всем, чего ты так жаждешь. Понимаешь, полноценным проявлением всего того, что тебе приходилось скрывать.

Он усмехнулся.

— Хочешь увидеть кровь и сейчас?

— Я хочу видеть, как ты наслаждаешься этим, хочу видеть, как ты наслаждаешься мной, всей мной.

Генри поджал губы, пристально разглядывая меня и не произнося ни слова, и я бы многое отдала за то, чтобы узнать, о чем именно он сейчас думает.

— Мы даже не обсудили, что это за собой влечет...

— Я доверяю тебе, — выдохнула я.