Я не заметила, как он остановился. Генри схватил меня за плечи, остановив на месте, и его глаза снова встретились с моими.

— Но что касается всего острова, я не знаю, хватит ли у нас на это времени в ближайшие четыре дня. Для этого потребуется еще одна поездка.

— Да, пожалуй, — вздохнула я. — То есть, мне вообще-то сначала нужно принять розу, прежде чем ты начнешь приглашать меня сюда снова, мистер. Я бы на твоем месте не забегала вперед.

Генри опустил взгляд.

— В этом ты права, — сказал он, и в нем вновь заговорил профессионал.

Конечно же, он знал, что я скажу «да». Конечно же, он знал, как сильно я люблю это всё: нас, каждую мелочь. Он был моим единорогом, тем самым, которого я искала всю свою жизнь. Но прежде он тоже томил меня в ожидании, и это был способ дать ему легкую и дерзкую сдачи. Инициатива была на моей стороне, но я уже представляла, как откажусь от всего мира всего через несколько часов. По крайней мере, я надеялась на это.

— Тебе всё ещё холодно? Принести что-нибудь? — спросил он.

— Ни капельки, мне тепло и уютно, — ответила я, следуя за ним к пуфам.

Я посмотрела в огромное окно, занимавшее всю переднюю часть этажа. Солнце теперь полностью скрылось за тучами, шел сильный дождь. Это заставило меня задуматься о том, как долго он продлится и насколько сильно повлияет на центральную часть острова. Я безумно хотела выбраться туда на прогулку. Но с другой стороны, если дождь продолжится в том же духе, это станет отличным поводом остаться в помещении вместе с Генри.

Я опустилась на самый удобный на вид пуф. Он казался золотистым облаком, на котором можно было легко уснуть. Только сейчас я поняла, как сильно устала. Сегодня уже столько всего произошло. Мое тело было переполнено адреналином от всеобщего восторга, новизны, за которыми последовало чуть слишком большое количество солнца и воды. Я уже собиралась провалиться в сон... пока не заметила мини-бар с крепкими напитками, где Генри начал смешивать ингредиенты в шейкере. Боже, этот мужчина умел читать мои мысли. Напиток поздним днем, расслабление рядом с ним. Мой отпуск мог закончиться завтра, и я уже с уверенностью могла сказать, что это лучший отпуск в моей жизни... не то чтобы я их много где проводила. Но четыре таких дня обещали быть невероятными.

— О, что это у нас тут? — произнесла я, поднимая подходящую по стилю золотистую коробку, которая лежала в углу стола поверх наборов «Дженга» и «Четыре в ряд».

Генри обернулся, встряхивая серебряный коктейльный шейкер, прежде чем налить светло-зеленую жидкость в два бокала. Он протянул один мне, пока я подтягивала коробку к себе, делая глоток.

— Для моей любительницы маргариты, — сказал он.

— Это другой способ сказать «базовая сучка»? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, совсем нет, я и сам неравнодушен к маргарите. Я бы назвал тебя базовой сучкой, если бы твоим любимым напитком был эспрессо-мартини, — ответил он.

Я кивнула.

— Справедливо... но я не понимаю, как ты мог никогда не видеть эту коробку, раз это в конце концов твой дом. Должна признать, тот факт, что они здесь лежат, очень кстати.

— Мисс Молли, я бы никогда тебе не солгал. Могу честно сказать, что никогда раньше не видел эту коробку. И хотя, да, ты права, это мое место, я, пожалуй, бываю здесь реже всего. Что бы это ни было, ее могли оставить участники одной из многочисленных бизнес-конференций, которые здесь проводятся. Обычно это самый посещаемый этаж, куда люди приходят расслабиться. Почему, что это? — произнес он, наклоняясь ближе, пока я перебирала карточки.

— Это карточки для бесед, причем довольно глубокие, должна сказать.

— О, как интересно, вытяни одну для меня, — улыбнулся он, делая глоток из своего бокала и откидываясь на спинку кресла.

— Что, думаешь, ты знаешь обо мне недостаточно? — спросила я.

— Надеюсь, что я никогда не узнаю о тебе достаточно. Надеюсь открывать в тебе всё больше и больше нового каждый божий день. Если мы не развиваемся, мы умираем.

— Верно... — протянула я.

Это была расхожая фраза, которую я использовала на работе с бизнес-клиентами, но звучавшая из его уст, она казалась такой плавной. И дело было не только в том, что я совершенно потеряла голову от влюбленности в него. Всё было намного глубже. То, что Генри произносил вслух, совпадало с моими собственными чувствами... и это давало мне еще больше подтверждения того, что всё происходящее реально. Конечно же, это было реально. Как могло быть иначе? Он купил мне гардероб, предложил розу преданности, поделился своими самыми сокровенными секретами, а я всё еще подвергала всё это сомнению. Почему-то я привыкла считать чувства настоящими лишь тогда, когда мы связаны четкими обязательствами? Пока весь мир не узнает, что мы выбираем совместную жизнь? Пока мы не сделаем это чертовски официальным в Инстаграме?