Я не знала, что думать и что делать. Логика подсказывала, что это странно. Но то, как он выглядел, когда слизывал пятно крови с моей рубашки... я не могла выбросить эту картинку из головы. Он поглощал ее, слизывая каждую капельку. Ему нравилось, черт возьми, ему по-настоящему это нравилось. От этой мысли мои бедра непроизвольно потянулись к нему. Если он способен на такое из-за одного пятна, страшно представить, что он может вытворить со мной. Всё это выглядело безумием. Это было неправильно. Разве нет? И вообще, что это было? И почему мне это, черт возьми, так нравилось?

— Это тот момент, когда ты говоришь мне, что ты вампир? — пробормотала я, все еще ожидая ответа.

Но это разрушило его сосредоточенность: уголки его губ приподнялись, и он тихо усмехнулся. О боже, как же сильно я его хотела. Я была сбита с толку до предела, но это ничуть не убавило пожар между моих ног.

Он засунул мою рубашку за пояс своих джинсов, после чего положил руки мне на бедра. Он крепко сжал их и притянул меня к себе. На этом моя глупая маленькая игра подошла к концу. Я больше не контролировала ситуацию. Да это было и не важно. Он уже показал мне розу, он хотел меня, он хотел этого, он хотел нас, и это был тот самый момент, когда я должна отдать ему всё это. Себя целиком. Лучшую версию себя.

Губы Генри прижались к моим, и казалось, будто между нашим последним страстным поцелуем прошли целые миры и эпохи, хотя с него прошло всего-то прошлой ночью. Наконец-то я снова смогла распробовать его вкус. Я соскучилась по его мятному дыханию, по его сильному языку. Но то, как он сжимал мои бедра сейчас... такого накала я еще никогда не испытывала. Его губы скользнули на мою щеку, присосались к мочке уха, нежно целуя шею. Дело было не только в нем. Я никогда ничего подобного ни с кем не чувствовала.

Сдерживаться казалось неправильным, даже глупым. Зачем отказывать себе в том, чего хочешь больше всего на свете, особенно когда оно стоит прямо перед тобой?

Я принадлежала ему. Мой разум растворился в ощущениях от его губ, медленно спускавшихся к верхней части моих грудей. Я ждала, что он уберет одну руку с моих бедер, расстегнет лифчик и я предстану перед ним совершенно обнаженной. Но вместо этого он опустился передо мной на колени. Руки сжали мои бедра, а голова оказалась на уровне моего пупка. Может, он решил пропустить лифчик и сразу перейти к пуговице на моих джинсовых шортах?

Но он даже не приблизился к моим штанам. Он крепко держал меня, а его рот теперь жадно втягивал мягкую кожу над моим пупком, отмеченную уколом розы, вытягивая последние капли оставшейся крови. Точно так же, как я только что видела, как он поглощал мою рубашку, теперь он поглощал меня, и я больше не могла себя сдерживать.

Я откинула голову назад, громко стоная, пока мои бедра покачивались. Генри изо всех сил пытался удержать их неподвижно, но это было невозможно. Влажность его губ, моя чувствительная кожа, которую он ласкал ртом, оставляя меня влажной во всех смыслах. Затем он оттолкнулся от меня, отпуская мои бедра, все еще стоя на коленях передо мной и переводя дыхание, пока наконец медленно не поднялся на ноги. Он вытер рот. Он украл все слова и весь воздух из моих легких.

— Прости, я не хотел увлекаться, всё должно было быть совсем не так, — произнес он так спокойно, словно в том, что черт побери сейчас произошло, не было ничего странного и при этом невероятно сексуального.

Мне не хотелось разговаривать, мне не хотелось думать. Я хотела, чтобы он показал, куда собирается вести меня дальше. Но судя по его выражению лица, к нему вернулась та самая серьезная, но при этом безумно привлекательная и воспитанная версия Генри. И черт возьми, он собирался оставить меня здесь в таком виде. Слава богу, я захватила с собой Лили.

Он стоял неподвижно, ожидая ответа. Но единственное, что я смогла выдавить из себя...

— Ты что, тащишься по крови? — спросила я.

Стоило ли это говорить? Я слышала термин «игры с кровью», но что именно за этим стояло, было для меня внове. Наверняка в этом было что-то очень негигиеничное. И тем не менее то, как он лизал меня — не просто сосал, — и прижимал к себе с такой страстью, словно я была его любимым напитком, самым пьянящим напитком на свете...

— Я считаю это... милым, — ответил он. — Но, пожалуй, об этом мы сможем поговорить за обедом. Потому что я бы с удовольствием узнал побольше обо всех вещах, которые ты считаешь... милыми.

Он закусил нижнюю губу, отпуская меня и делая шаг назад.

— Наслаждайся ванной, увидимся внизу за обедом.

Моя рубашка все еще была у него в руке, когда он поднял ее в воздух.

— Я как следует выстираю ее для тебя.

Я не стала спешить в ванной, потому что мне это было нужно. Я провела здесь еще даже не полный ч ...