— Я надеюсь подарить тебе еще одну розу после этой поездки. Может быть, розу, которая сделает нас чуточку ближе, придаст нам официальный статус. Конечно, я не хочу подгонять события. И не хочу, чтобы ты чувствовала какое-то давление. Я просто хочу, чтобы следующие четыре дня были полностью посвящены тебе: отдых, отпуск, наслаждение этим местом и та самая передышка, которую ты заслужила, даже если поездка получилась короткой… и надеюсь, за это время мы успеем провести по-настоящему классные совместные часы. И я смогу показать тебе настоящего себя…

— То есть я еще не познакомилась с настоящим Генри Бентли? — нахмурилась я, шутливо потянувшись к его шее, будто собираясь сорвать маску.

Генри рассмеялся, и я так любила этот смех, особенно понимая, что его причиной была я.

— Нет, я не это имел в виду. Я просто хотел сказать — без рабочих отвлечений, городской суеты и сотен любопытных глаз.

Я кивнула. Он впервые заговорил о них вслух. Начинало казаться, что он просто невосприимчив к чужим взглядам.

— Просто побольше уединения, интима, чтобы я мог показать тебе то, что люблю больше всего, — добавил он.

Я подавилась собственным дыханием, закашлявшись сразу после слова «интима». О боже, всё это окажется сложнее, чем я думала. Но роза уже ждала меня прямо перед глазами. Вот он, мой пропуск ко всему, чего я, как прекрасно понимала, отчаянно жаждала. Можно было просто забрать ее из его рук. Сказать «да» и позволить ему подхватить меня на руки и унести прямиком в его любимую спальню в этом роскошном особняке. Я подалась вперед на дюйм, прежде чем встряхнуть головой, отгоняя дурные мысли. Нет-нет, я не могла взять ее прямо сейчас.

— Звучит идеально, — произнесла я. — А теперь пошли устраивать себе потрясающий долгий уик-энд.

Генри заключил меня в объятия, целуя в щеку до того, как я повернула голову и встретилась с ним ...

Генри заключил меня в объятия, целуя в щеку до того, как я повернула голову и встретилась с ним губами. Он поцеловал меня так нежно, прижимая к себе еще крепче, а его руки тем временем медленно скользнули вниз по моей пояснице. Я могла бы оставаться в таком положении вечно, пока шип розы, которую он все еще держал в руке, не уколол меня, мгновенно обдав жжением и заставив отстраниться.

— Что? Что случилось? Ты в порядке? — Генри потянулся ко мне, пытаясь притянуть обратно к себе.

— Я в порядке, — сказала я, глядя туда, где меня уколола роза, чуть выше пупка.

Черт побери, неудивительно, что до сих пор жгло: сквозь мою полупрозрачную белую рубашку сочилась кровь.

— О боже, о боже, — вздохнул Генри, и я не совсем была уверена, то ли он сейчас упадет в обморок при виде крови, то ли просто пребывает в шоке от того, как быстро я кровоточу. — О господи, цветок... это из-за меня, мне так жаль.

— Все нормально, все нормально, — я замахала перед собой рукой, — у меня просто очень жидкая кровь, я постоянно пью рыбий жир, вот и всё. Выглядит куда хуже, чем есть на самом деле.

Женщина, которая всё ещё стояла рядом с нами — ее имени я до сих пор не знала, — положила большой букет цветов на землю и протянула мне из заднего кармана белый шелковый платок.

Я подержала его секунду, бросив на нее взгляд. Эта вещица выглядела слишком шикарно для того, чтобы промокать мою кровь.

— Пожалуйста, я настаиваю, — произнесла она с неожиданно сильным британским акцентом. — Серьезно, это просто тряпка.

Я приподняла рубашку, прижав шелк к крошечной точке на животе.

— Ты уверена, что в порядке? — спросил Генри, беря меня за руку и не сводя глаз с моей испачканной кровью рубашки.

— Я в порядке, мне просто нужно переодеться, — сказала я.

— Конечно, сюда, мисс Молли, — произнесла англичанка, забрала у Генри розу, вернула ее в букет, крутанулась на каблуках и зашагала по дорожке, откуда мы только что пришли.

Мы с Генри пошли за ней рука об руку. Мисс Молли? Неужели Генри всем рассказал, что меня так зовут? И что меня ждут? Я не знала, считать ли это милым или смешным. В любом случае, меня это волновало мало. Все мое внимание было приковано к открывшимся перед нами видам.

Мы только что обогнули поворот дорожки, и прямо под моими ногами пролегла четкая линия: бетонная тропинка сменялась золотистой брусчаткой. Стоило мне ступить на нее, как мне показалось, будто я попала в сказку. Глаза Генри были прикованы ко мне, и он улыбался. У меня отвисла челюсть, впитывая каждую крошечную деталь окружающего пейзажа. Когда мы спускались на вертолете, этот остров казался потрясающим сверху, но это ничто по сравнению с тем, что предстало передо мной сейчас.

Зелень закончилась, стоило мне подняться по нескольким золотым ступенькам. Слева от меня тянулся длинный стеклянный причал, откуда открывался вид на ярко-синюю воду внизу, а у самого его конца небрежно стояла пришвартованная одна из крупнейших белых яхт. По обе стороны от золотой дорожки располагались разные бассейны — роскошные искусственные бассейны из камня. Один был с холодной водой, другой — с теплой бурлящей гидромассажной ванной, а еще один заполнен магнием.