Задняя дверь «Ауди» открылась, и вот он — его ярко-голубые глаза смотрели на меня снизу вверх, и я никогда еще не видела его таким непринужденным, расслабленным и счастливым. На нем была простая белая футболка и джинсовые шорты, и я невольно улыбнулась нашему почти одинаковому наряду.

Нам было суждено встретиться.

В моей голове прозвучали те самые скандальные слова, которые он сказал Лотте. Самая широкая улыбка из всех, что я видела на его лице, озарила его целиком, обнажив ослепительно белые зубы и ямочки на щеках. В одно мгновение он выпрыгнул из машины и заключил меня в объятия. Я вдохнула его запах, который теперь знала до боли отчетливо — аромат сладкого мускуса с легким намеком на зефир. Запах, который, как я уже понимала, я не забуду ни при каких обстоятельствах.

— День настал, — шепнул он мне на ухо. И внезапно, укутанная в его объятия, моя бешено колотящаяся в груди плоть обрела покой. — Давай я возьму твою сумку, — произнес он.

Он перехватил ручку чемодана и легко коснулся губами моего лба. Ну просто джентльмен. Затем он уложил чемодан в багажник, жестом пригласил меня внутрь и захлопнул дверь, пока я бросала короткое приветствие Аарону. Генри взял меня за руку, и я завороженно уставилась на наши переплетенные пальцы — его загорелая кожа против моей бледной. Они отлично смотрелись вместе, мы отлично смотрелись вместе.

— Так куда именно мы направляемся? И как мы туда попадем? — спросила я, поднимая глаза и замечая, что Генри всё это время наблюдал за мной.

Он смотрел на меня так, будто я была произведением искусства. Пару раз за первую неделю наших встреч мне уже приходилось думать об этом, но я отмахивалась от подобных мыслей, не желая заплывать слишком далеко в истории, правдивость которых еще предстояло проверить. Однако, когда Лотта как-то раз присоединилась к нам после ужина пропустить по бокалу, она прислала мне сообщение ровно с теми же догадками. Она сказала, что он смотрит на меня как на искусство. А в Генри я успела усвоить одно: он обожал искусство, боготворил его.

Широкая улыбка Генри сменилась моей любимой ухмылкой, на этот раз он слегка прикусил изнутри нижнюю губу. Мне захотелось высвободить руку, отвести взгляд. Нужно было срочно выяснить, сколько продлится эта поездка, потому что я понятия не имела, как долго смогу сдерживаться, пока он вот так меня касается. Я изо всех сил пыталась сохранить между нами некую невинность. Всё то время, что мы проводили вместе, как бы трудно это ни было, я неизменно разворачивалась и уходила домой. И хотя мы вечно прижимались друг к другу, даже малейший миллиметр расстояния между нами спасал положение. Но теперь наши пальцы были сплетены, а в предстоящие ночи мне просто некуда будет уйти.

— Я же говорил, это прямо у побережья Хэмптона, совсем недалеко. — Он подмигнул.

— Ладно… но как именно мы туда попадем? На чем ты обычно перебираешься на ту сторону?

— Мы так близко к сюрпризу, что я совсем не хочу раскрывать все карты раньше времени. Могу пообещать одно: думаю, мой любимый вид транспорта тебе понравится, по крайней мере, я на это надеюсь.

Сначала я предполагала, что у него в гавани припаркована какая-нибудь роскошная яхта, но если он утверждал, что мы почти приехали, возможно, мы уже порядком отдалились от города.

— Есть кое-что, о чем мне хотелось бы с тобой поговорить перед самым отъездом, если ты не против? — произнес он.

— Конечно, — непринужденно ответила я. В голове пронеслись варианты тем, которые он мог затронуть до того, как мы окажемся в изоляции на крошечном острове. Но держался он слишком спокойно, чтобы затевать что-то чересчур серьезное.

— Ты не думаешь, что мы слишком спешим? — спросил он, не мигая и не сводя с меня глаз, будто отслеживая малейшее движение моего тела. Всё, что могло бы выдать мои чувства прежде, чем я успею произнести хоть слово. Но я замерла, обдумывая его вопрос. Прошло всего две недели, и это Лотта просветила меня насчет того, насколько серьезным шагом был сегодняшний визит на его остров. Там никто не бывал — по крайней мере, ни одна девушка, включая ее саму. Черт. Черт. Черт.

Хотя мое тело успокоилось, мысли в голове неслись со скоростью тысяча миль в час, пытаясь угадать, что именно он вкладывал в этот вопрос. Неужели он считает, что мы торопим события? Неужели сомневается? Может, это тот самый момент, когда он хочет официально объявить меня своей, заявить о полной эксклюзивности?